Второй курс
Шрифт:
— Нет, но хочу узнать. Чем это можно пронять Неистовую Беллатрикс?
— Он просто садился рядом со мной и смотрел. А я — не могла поднять на него взгляд. Я оказалась недостойна... я... — Я хватаюсь руками за голову. Хочется кричать. И, похоже, Сириус понимает это... хотя его и трудно заподозрить в душевной чуткости. Но он меняет тему.
— Любишь ты своего мужа, как я посмотрю.
— Люблю. Так люблю, что буду верно и преданно служить тому, кто сделает меня вдовой. Пусть даже это и будет означать необходимость отвернуться от Темного лорда... Клянусь!
— Ух ты! Кузина, а ты оказывается — очень сильная ведьма.
—
— Магия слушается тебя даже без палочки.
Я смотрю туда, куда указывает Сириус... и вижу медленно гаснущую нить голубого цвета, обвившую мое запястье. Клятва услышана и засвидетельствована магией.
— Что ж. Я — не отрекусь. Как сказала — так и будет.
— И тебя не смущает то, что это будет скорее всего кто-нибудь со Светлой стороны?
— Ни капельки. Даже если он прикажет мне пустить себе в голову Редукто... или применить к себе Круцио... да что там, я и постель ему греть буду... только бы избавиться...
— Мда... Слышал бы тебя Антонин...
— Он знает.
— Знает? Но...
— Знает, но ничего не может поделать. Долг жизни. Фамильный. Когда его отец бежал из плена во время войны с Гриндевальдом, его спас и укрыл отец Лестренджей, выполнявший какое-то задание Министерства на материке. А в качестве уплаты долга — потребовал клятву за себя и своих потомков не причинять вредя наследникам крови Лестренджей. Так что он и хотел бы... но не может. Он ведь и в Орден этот ваш жареный пытался вступить только для того, чтобы встретиться с моим мужем: лазейку для самозащиты его отец выторговал.
Под конец разговора в камере заметно похолодало. Но что происходит — я поняла только тогда, когда в моей голове зазвучала музыка... проклятая музыка. Приближались Стражи Азкабана, совершающие очередной обход. Сириус снова стал собакой, а я... я повалилась на пол, крича и созерцая кошмарные видения... видения собственной свадьбы.
Теория магии.
Как выяснилось, в начале года директор попытался прекратить наши дополнительные занятия с профессором Флитвиком, мотивируя это тем, что «у мальчика все и так хорошо получается, так что не надо нагружать ребенка сверх необходимого». Ню-ню... Несколько заклинаний, выполненных в классическом стиле, без коррекции Силой, быстро убедили всех окружающих, что обучать Гарри Поттера по общей программе, скажем так... небезопасно. Финальной точкой стало заклинание Агуаменти. Созданная мной струя воды диаметром в несколько миллиметров, пробила стену класса, как картонную, и все сошлись во мнении, что очень повезло, что эта стена была внешней, и за ней никого не было (пробитое дерево и ворона, которой не повезло — не в счет).
Так что наш сверхфакультатив собрался в прежнем составе. Правда, добавился еще и мой Фан-клуб в составе Джинни Уизли и Колина Криви. Признаться, я сам этому поспособствовал, намекнув профессору, что у Луны могут возникнуть проблемы с освоением заклинаний, близкие к моим. А уж раз одна первогодка появилась в нашем составе — отказать остальным было бы... неудобно. Да и, честно говоря, я порадовался этому. Излишне выпячивать несколько необычные отношения с Луной мне как-то не хотелось. К сожалению, у данного решения была и своя оборотная сторона. Внимание, которое уделяла мне Джинни, начинало мало-помалу раздражать Миа. И только очень прочная эмоциональная связь между нами позволяла леди Аметист не сорваться.
Но все-таки,
— Ну что же... о безопасности я рассказал. Теперь, может быть, у вас появились на каникулах какие-нибудь вопросы? — Кто бы сомневался, что вопросы появились. И естественно — у Гермионы.
— Профессор Флитвик... Я тут просмотрела программу обучения за все годы обучения... Но там почему-то нет такого предмета, как Теория магии. Конечно, нам порекомендовали учебник Ваффлинга, но ни одного часа занятий — не было. Да и сам учебник... скорее это набор эмпирических закономерностей, чем полноценная теория. Он гораздо больше говорит о том «как» творить заклинания, чем о том «почему» все получается именно так. Почему это так, профессор?
— Ну... — Усмехнулся Филиус Флитвик. — Возможно это потому, что никакой теории магии в природе не существует. Магия — это не наука. Магия — это искусство. В Хогвартсе вас обучают неким примитивным действиям, вроде того, как будущих художников обучают правильно рисовать карандашом и красками. Но настоящую магию вам придется творить самим, и тут учителя вам — не помощники. Хотя... к сожалению, из Хогвартса выпускается все меньше и меньше магов. В волшебном мире очень много чиновников, домохозяек, ремесленников... И то, что они пользуются люмосом вместо фонарика, и каминами — вместо общественного транспорта, не делает их магами.
Младшие, услышав из уст профессора такую страшную ересь — просто застыли. Мой же внутренний круг я упорно подводил к этой мысли, так что они приняли слова декана Рейвенкло как должное.
— Но что же тогда такое «маг»? — Как всегда, первой формулирует вопрос наша Аналитик.
— Маг — это тот, кто готов менять мир. Любым способом. Путем ли произнесения мощных заклятий, или привнесения в мир новых сущностей. Бывает, человек способен только к очень слабым заклятьям, но его или ее деяния говорят о том, что это — настоящий маг. А бывает... бывает даже способность к Высшей магии, и посвящение Силам не делают человека магом, и он так и остается обывателем...
— А маггл? — Теперь уже интересуется наш аристократ.
— С этим еще проще. Маггл — это тот, кого мы не можем научить той магии, которую преподают в Хогвартсе.
— Но ведь... — Вздрагивает Видящая.
— Именно. В девяти случаях из десяти это означает, что его способности лежат в тех областях, для которых у нас нет учителей. Кстати, в зависимости от школы понятие «маггла» меняется. Например для русского Китежа — «простецы» определяются совсем не так, как для Хогвартса.
— Но разве нельзя...
— Нельзя. А точнее — запрещено Статусом Секретности. Вот если кто-то из соответствующих преподавателей приедет к нам... или наших — к ним, тогда школа сможет набирать и тех, чьи способности сможет развивать. И только с закрепленной за школой территории.
— То есть, если бы я родилась...
— Нет, мисс Грейнджер. У Вас — довольно широкий спектр способностей, да еще и подкрепленный Посвящением Хаосу. Так что в Китеж Вас бы приняли с распростертыми объятиями. А вот, скажем, Лаванда Браун, родись она в России — оказалась бы сквибом.