Выжженное небо Афгана. Боевая авиация в Афганской войне
Шрифт:
Каждая белая звездочка на борту истребителя соответствовала десяти боевым вылетам
В одном таком случае едва не дошло до стычки с иранскими истребителями, поводом к чему явилось нарушение воздушного пространства соседнего государства при ведении разведчиками аэрофотосъемки. На западном направлении тогда работали Як-28Р из состава 39-го разведполка, летавшие с советских аэродромов. Служивший тогда в полку летчик А. Жибров рассказывал: «В январе-феврале шла так называемая «война перевалов» – командование рассчитывало бомбо-штурмовыми ударами разрушить тропы на перевалах и таким образом прекратить передвижение караванов с оружием из Пакистана и Ирана. В интересах этих операций выполняли воздушное фотографирование и наши экипажи. Один из таких полетов едва не закончился трагически. 20 или 22 февраля 1980 года поступила задача на фотографирование участка местности в районе афганоиранской границы на запад от Герата. Экипаж Росляков – Габидулин рассчитал маршрут и доложил, что без нарушения границы выполнить задание нельзя. Дали телеграмму в Ташкент. Оттуда пришла команда – выполнить, не нарушая. Маршрут пересчитали еще раз и вновь убедились, что 3–4 км иранской территории придется «прихватить». Дали еще одну телеграмму. На сей раз ответ пришел из Москвы: «Выполняйте без нарушения».
После того как Як-28 снизился в районе разведки, с КП ПВО передали, что с иранской авиабазы Мешхед взлетела пара и направилась туда же. Вскоре она тоже снизилась и, как наш разведчик, пропала с экранов РЛС. На КП притихли, но докладывать никуда не стали. Росляков и Габидулин отработали там минут 20, конечно же, нарушили границу, как и предполагалось, на 3–4 км, после чего стали возвращаться вдоль дороги Гуриан – Герат. Шли они на высоте 600 м, попутно ведя разведку. Через 5–7 минут летчик посмотрел влево и заметил тень от самолета. Еще через минуту он глянул вправо – там была еще одна тень! Резко обернувшись, Росляков увидел в 70-100 м пару F-14 с подвешенными ракетами. Ни слова не говоря штурману, он бросил самолет к земле и, прижавшись к ней, на высоте 10–20 м на максимальной скорости стал уходить в сторону Герата. Для Габидулина столь резкие эволюции стали полной неожиданностью – он спокойно готовился к разведке в следующем районе и складывал в свой портфель карты, которые теперь разлетелись по кабине. «Что делаешь?!» – закричал штурман по СПУ [10] , но в ответ услышал только одно: «Молчи, молчи!!» (Летчик решил не оставлять следов встречи с «неприятельскими» истребителями на самолетном магнитофоне.) Под крики штурмана Росляков маневрировал у самой земли, понимая, что ракеты «Томкетов» на такой высоте ему не страшны. Иранская пара все время висела на хвосте и продолжала преследование, даже когда Як пересек советскую границу в районе Кушки и пошел дальше на север. Лишь углубившись на 40–50 км, пилоты F-14 опомнились и, прощально помахав крыльями, ушли к себе на все такой же предельно малой высоте. Через пару минут вслед за ними развернулся на 180° и Як – экипаж направился в новый район разведки, отработал там и благополучно завершил полет на своем аэродроме. В нашей группе о происшедшем наверх решили не докладывать, только теперь мы стали летать с включенной системой предупреждения об облучении РЛС».
10
СПУ – самолетное переговорное устройство.
Техники закатывают МиГ-2 ЗМЛД в капонир. Батрак, весна 1988 года
В целом Ирану, переживавшему исламскую революцию и с сентября 1980 года воюющему с Ираком, было не до афганских проблем. Хаос «революционного порядка» и изоляционистская политика местных лидеров в значительной мере подорвали боеготовность еще недавно самых мощных в регионе ВВС, располагавших более чем 470 современными боевыми самолетами, в т. ч. 79 «Томкетами» и 225 «Фантомами». Именно с F-4 и был связан первый известный случай боевого столкновения авиации 40-й армии с самолетами сопредельных Афганистану стран. Речь идет о нашумевшем инциденте в апреле 1982 года, связанном с советским вертолетным десантом, который по ошибке вместо душманской перевалочной базы Рабати-Джали был высажен на иранской территории – в 20 км от границы. Прибывшая в район высадки пара «Фантомов» расстреляла на земле один вертолет, повредила огнем несколько других и вытеснила из своего воздушного пространства Ан-30, с которого армейское руководство наблюдало за ходом операции.
Пакистанские истребители F-16 стали наибольшей угрозой при вылетах в приграничные районы
С Пакистаном отношения складывались своеобразно: ведя пропагандистскую перепалку, обе стороны все же считали, что худой мир лучше доброй ссоры. Советский Союз стремился не допустить втягивания в конфликт нового противника, а обеспокоенный шедшей рядом войной Исламабад даже брался оказать помощь в ее прекращении, по выражению главы пакистанского МИДа, «повернуть часы истории к 1979 году». Поддержка афганской оппозиции не мешала президенту Зия-Уль-Хаку бывать в Москве, а в его стране работали советские специалисты. Пакистанская армия имела на вооружении советскую технику, в том числе вертолеты Ми-8, речь заходила и о подготовке в СССР пакистанских летчиков.
В частях 40-й армии действовал приказ, запрещавший вести артиллерийский огонь в 15-км приграничной полосе, а летчикам, «во избежание инцидентов», не разрешалось не только применять оружие, но и залетать за «ленточку» – десятикилометровую зону вдоль границы. Однако на практике соблюсти «гладкое на бумаге» распоряжение удавалось далеко не всегда. К тому же границы, как таковой, там попросту не существовало: ее демаркация никогда не проводилась, и государства разделяла условная «линия Дюранда», приблизительно намеченная в прошлом веке по вершинам горных хребтов. Единственной привязкой к «своей» территории могла служить лишь пара постов у дорог в Пакистан, да редкие заставы-крепости (впрочем, зачастую отстоявшие на 15–20 км от линии на карте, а погранпост Дарвазай близ Кандагара отделяли от нее все 50 км). Если успевшие освоиться в контролируемых районах наземные войска все же как-то ориентировались, зная, что «за той горой – Пакистан», то летчикам отыскать внизу «условную линию на карте» было значительно сложнее. На некоторых полетных картах вообще можно было прочесть примечание: «Границы показаны условно из-за отсутствия точных данных». На маршруте к цели пилотам приходилось по пути считать хребты и ущелья, искать приметные селения и горы. Надеяться на помощь руководителя полетов при определении своего места не позволял сложный рельеф, затенявший обзорные РЛС авиабаз, и отсутствие сети радиомаяков. В таких условиях навигационных ошибок долго ждать не приходилось.
МиГ-23МЛД в прикрытии ударной группы над горами Гиндукуша
Гремевшие у самой границы бои и бомбардировки вызывали у Исламабада все большую нервозность. Озабоченность пакистанских властей была понятной: советские и афганские войска вели боевые действия в провинциях Пактия, Нангархар и Кунар у самой границы. Первая же крупная операция, осуществленная в марте 1980 года силами 108-й мотострелковой дивизии, проводилась в долине реки Кунар, всего в 10–15 км от пограничной черты. Пешавар, вблизи которого находилось особенно много душманских баз и лагерей, имел славу прифронтового города – от границы его отделяли всего 24 км, которые советские и афганские самолеты могли проскочить за пару минут, обрушив бомбы на схожий с целью кишлак. Летом 1980 года вблизи города появился заблудившийся Ан-26РТ, по нему открыла огонь зенитная артиллерия, но нарушитель благополучно ушел (надо думать, к удовлетворению обеих сторон). Вертолетчики, успевшие «на брюхе» исползать приграничные квадраты, знали местность лучше, но и им случалось промахнуться, особенно
При всей непреднамеренности, а порой и курьезности таких случаев, они нередко оканчивались печально. В конце июля 1981 года вертолетчики Кандагара вылетели на поддержку войск в крупной операции с задачей высадить группу саперов для минирования шедшей от Пешавара на Джелалабад дороги. Группу Ми-8 повели командир полка Папанов и заместитель командующего ВВС 40-й армии полковник Апрелкин. Стараясь остаться незамеченными, по межгорьям вышли к дороге, уложили мины и повернули домой. Километров через пять впереди показался хорошо всем известный шлагбаум погранпоста – они умудрились заминировать пакистанский участок дороги. Группа тут же легла на обратный курс снимать мины, но было поздно – еще на подлете стали видны подорвавшиеся и горящие грузовики. Присутствие начальства сыграло дурную роль и в другом похожем случае в декабре 1981 года. Пара «восьмерок» из состава 280-го полка (командиры – Бабинский и Мартынкин) в сопровождении Ми-24 вылетела из Джелалабада на минирование с воздуха троп в Хайберском проходе. На цель их повел прибывший из Кабула штурман ВВС армии, знавший местность только по карте. Вывернув из-за горы, вертолетчики начали сыпать мины, как вдруг обнаружили под собой железнодорожные пути. Сомневаться не приходилось: во всем Афганистане до самой советской границы рельсов было не сыскать, а заминированными оказались подходы к пакистанскому городу Ланда-Хана.
Пакистанцы, ранее считавшие основным противником Индию, теперь принялись усиливать афганскую границу, перебросив к ней ЗРК «Кроталь» и истребители, которые разместили на авиабазах в Пешаваре, Камре и Мирамша-хе. По мере нарастания напряженности они стали вводить воздушное патрулирование, однако реальных стычек в воздухе долгое время не случалось. Причинами была сдержанная позиция как советской, так и пакистанской стороны. Нашим летчикам не только строго предписывалось не выполнять атак в направлении границы, но даже заходы на бомбометание строить вдоль нее. Правда, на деле случались исключения, когда надо было дотянуться до лежавшей в соблазнительной близости цели, пусть даже такие задания старались не фиксировать документально и даже не отмечали на картах. Пакистанским истребителям разрешалось идти на перехват лишь при соблюдении ряда условий: запросив командование и убедившись, что нарушитель будет наверняка сбит над своей территорией и его обломки можно будет предъявить для разбирательства. К тому же пакистанские «Миражи» III и МиГ-19 китайского производства имели 10-15-летний возраст и несли только устаревшие ракеты малой дальности, что вынуждало их держаться достаточно скромно. Оценивая состояние своих ВВС, командующий Джамаль Хуссейн считал попытки перехвата «почти тщетными».
Соблюдение сторонами сдержанности продолжалось недолго: окопавшиеся в приграничной полосе формирования моджахедов, опиравшиеся на сооруженные там базы и учебные лагеря, не должны были чувствовать себя в безнаказанности, а их свободное перемещение в близлежащий Пакистан и столь же беспрепятственное получение оружия и прочего снабжения требовало принятия мер по пресечению такой вольницы. Для самих душманов в такой жизни по обе стороны границы ничего предосудительного не было – испокон веков их предки свободно кочевали по знакомым местам, так же привычно не расставаясь с оружием, без которого жизнь в этих местах не мыслилась. Вслух руководством 40-й армии необходимость ударов по сопредельной территории не оглашалась (все же речь шла о суверенном государстве и соблюдении внешних приличий). Объясняя действующий порядок, командующий армией генерал-лейтенант Б.В. Громов писал: «Командованием 40-й армии была разработана и неукоснительно соблюдалась система, которая полностью исключала нанесение ударов по территории Пакистана. Это было вызвано тем, что в первые месяцы советского пребывания в Афганистане появилась нота пакистанского правительства, в которой выражался протест по поводу того, что население приграничных районов страны подвергалось огневому воздействию наших войск. Чтобы избежать далее случайностей, на бортовой карте каждого летчика ВВС 40-й армии отмечалась приграничная зона, в которую он вообще не имел права заходить. Радиолокационное сопровождение своих самолетов распространялось у нас до самой афгано-пакистанской границы. Наземные службы внимательно следили за выполнением приказа, запрещавшего нашим летчикам приближаться к территории Пакистана». При всей уверенности заявления вряд ли можно допустить, что генерал не знал существенного обстоятельства – радиолокационное сопровождение и слежение за воздушной обстановкой в приграничных районах не могло быть осуществимо по той причине, что окружавшие Кабул и Баграм горы наглухо скрывали уходившие на задание самолеты, как и работавшую в тех местах пакистанскую авиацию, от имевшихся на аэродромах РЛС.
На счету этого МиГ-23МЛД было 570 боевых вылетов
На деле при необходимости принятие решений армейским руководством допускало пренебрежение формальностями и дипломатическим протоколом. Противник особо не утруждал себя соблюдением приграничного нейтралитета, не только с легкостью пересекая границу и укрываясь на соседней территории, но и ведя оттуда обстрелы (к примеру, такое положение сложилось в Асадабаде, где периодически от минометных и ракетных налетов с пакистанской стороны страдали вертолетчики 335-го полка и батальон дислоцированной в гарнизоне 66-й мотострелковой бригады). Уже по окончании войны руководитель оперативной группы Минобороны в Афганистане генерал армии В.И. Варенников с военной прямотой объяснял логику принятия решений: «Да, действительно, я отдавал приказы на проведение ударов по особо опасным объектам на территории Пакистана в приграничной зоне. В приграничной зоне, приблизительно в полосе до 5–7 километров от границы, противник, как правило, сосредоточивал свои отряды или караваны перед переходом на территорию Афганистана. Здесь же размещались приграничные склады (оружие, боеприпасы, продовольствие, имущество). Наконец, в этой же полосе, как правило, находились огневые позиции реактивных установок или площадки под реактивные снаряды. Спрашивается, в условиях, когда я располагаю достоверными данными о наличии такой цели, надо действовать или сидеть сложа руки? Ведь если душманы, да и малиши (добровольные пограничные поздразделения, находящиеся на службе в пакистанской армии) постоянно со «своей» территории обстреливают части правительственных войск Афганистана, то почему мы должны соблюдать какие-то правила?! Здесь и солдату понятно, что надо бить и бить не мешкая! Понимая все это, я уверенно практиковал такие действия, не втягивая в это дело Москву. Разумеется, я никому не разрешал принимать решение на обстрел объектов на территории Пакистана, дабы не ставить этого командира или начальника в сложное положение, если вдруг вопрос приобретет обостренный официальный характер. Поэтому удары артиллерии (в том числе реактивной) и боевой авиации наносились только по моему решению и с моего ведома».
Запечатанный во тьме. Том 1. Тысячи лет кача
1. Хроники Арнея
Фантастика:
уся
эпическая фантастика
фэнтези
рейтинг книги
Авиатор: назад в СССР
1. Авиатор
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
рейтинг книги
Прометей: владыка моря
5. Прометей
Фантастика:
фэнтези
рейтинг книги
LIVE-RPG. Эволюция-1
1. Эволюция. Live-RPG
Фантастика:
социально-философская фантастика
героическая фантастика
киберпанк
рейтинг книги
Дремлющий демон Поттера
Фантастика:
фэнтези
рейтинг книги
