За Москвою-рекой
Шрифт:
«Не приведи бог попасть ему под кулак, действительно приведет в такое чувство, что не обрадуешься»,— размышлял Юлий Борисович, направляясь к Голубкову.
Начальник отдела сбыта занимал крошечный кабинет, отгороженный стеклянной перегородкой от большого зала, где работали сотрудники.
Голубков — приземистый, пожилой, всегда неряшливо одетый человек неопределенного возраста. Ему можно было дать и сорок лег, и все шестьдесят. Подстриженный ежиком, без следов растительности на помятом, круглом, как шарик, лице, он производил впечатление евнуха. Маленькие,
— Юлий Борисович, добро пожаловать! — радушно встретил он Никонова. — Садитесь, рассказывайте, чему я обязан столь высоким посещением. Может быть, вам понадобился вагон шерстяных тканей? Пожалуйста, фирма наша солидная. Можем занарядить хоть десять, вы только адресочек укажите.
— Молодец вы, Голубков, всегда в хорошем настроении!
— Нам унывать нельзя: профессия такая — сбывать. Сами понимаете, приказчик должен быть веселым, приветливым, чтобы не отпугнуть покупателей.
— Положим, в' наше время наоборот, покупатели сами снимают шапку перед сбытовиками.
— Временное явление, так сказать, конъюнктура рынка. Пока все сходит,— серьезно заговорил Голубков, как человек, хорошо знающий свое дело,— но если наши предприятия и дальше будут выпускать барахло, то не знаю, чем все это закончится.
— Ничего, страна наша большая, на ваш век покупателей хватит!.. Впрочем, я зашел к вам не для того, чтобы болтать о перспективах торговли. У меня к вам небольшое дельце, вернее — просьба, — поправился Никонов, не зная, с чего начать.
— Пожалуйста, Юлий Борисович, к вашим услугам.
— Один мой приятель просил меня свести вас с ним.
Им нужны шерстяные отходы. Конечно, наряд и прочие формальности будут соблюдены. Человек он весьма приличный, и ему вполне можно довериться.
— А не скажете, что это за организация, где работает ваш приятель?
— Точно не знаю. Кажется, промысловая артель.
— Гм... да! — Голубков издал какой-то неопределенный звук.— Вот тут-то и загвоздка! Связаться с артелью опасно — обязательно клякса получится.
— В данном случае дело обстоит по-иному. Они выполняют спецзаказ. Под этим соусом добудут бумагу из Моссовета или еще откуда, если вы укажете.
— Понимаю, но... Юлий Борисович, не проще ли вам поговорить с нашим шефом? Вы с ним близки, он вам не откажет. Если потребуется мое заключение,— а оно непременно потребуется,—пожалуйста, поддержу.
— Нет, не в моих правилах использовать хорошее к себе отношение. Обмозгуйте лучше сами и, если можете, помогите, но настаивать не буду. Моя задача — свести вас, а там вы договоритесь. Для вас отпуск пяти-восьми тонн отходов — пустяк, все равно мы реализуем
их на сторону. И себя тоже не надо забывать, дружище, на этом бренном свете всяко бывает.
— Оно-то так... Ну ладно, познакомьте. Пусть ваш приятель зайдет прямо ко мне. Так будет лучше, официально, так сказать. Я поговорю, нащупаю и, если придумаем подходящую подкладку, помогу. Характер у меня такой, не могу отказать друзьям,— заключил Голубков.
Кажется,
4
На комбинат приехал, никого не предупредив заранее, заместитель министра, Николай Ильич Акулов. Большой, грузный, он с трудом поднялся по лестнице, опустился в кожаное кресло в кабинете Власова и, тяжело дыша, спросил:
— Ну, директор, рассказывайте, как дела?
— С программой справляемся, ассортимент значительно улучшили. К осенне-зимнему сезону готовим новые образцы. В общем показатели неплохие, в особенности по производительности труда. Но есть вопросы, которые сами решить не можем...
— Например?
— Хотя бы новые станки...
— Читал, читал вашу записку!.. Действительно, ерунда получается. Машиностроителям лень мозгами пошевелить. Думают — текстильщики что, не авиация, на них лавров не наживешь! Поставляют, что полегче, а мы хлопаем ушами и берем, что дают. Я за этим и приехал, чтобы разобраться на месте. Дальше что?
Власова подмывало просить денег на реконструкцию, но, поразмыслив, что лучше сперва показать проделанную работу, он воздержался.
— Второе — взять хотя бы вопрос об ассортименте... В году два раза по образцу готовим, выставки устраиваем к сезону. Потом товар складываем в шкафы или по запискам раздаем.. Будто напоказ работаем, перед кем-то хвастаться хотим: смотрите, мол, какие товары мы можем вырабатывать! А на рынок поставляем из года в год одно и то же — бостон, «ударник», «метро», «люкс». Назначение последнего вообще неизвестно. Для летнего костюма он тяжел и жарок, зимой незачем мужчине наряжаться в светлые тона. Попробуйте купить легкий материал на летний костюм без подкладки — не найдете, такого у нас нет. Жалуемся на нехватку сырья и в то же время выпускаем только тяжелые ткани. Признано, что наш товар самый шерстоемкий во всем мире. Почему бы, к примеру, не выпускать шерстяную фланель разных цветов и оттенков? Вместо одного метра «ударника» по весу можно выработать три метра фланели.
— Что же мешает вам вырабатывать ее и вообще разнообразить ассортимент?
— Прежде всего—вы сами!
— Вот тебе раз! Хороши хозяева, встречающие гостя такой суровой критикой! — На лице у Акулова появилась добродушная улыбка.
— Я, конечно, не имел в виду вас лично...
— Ничего, можно и меня! Рассказывайте дальше. Люблю слушать беспокойных людей!
Поощренный этой репликой, Власов стал развивать свои мысли:
— Между фабрикой и магазином поставлен десяток преград. Магазин требует одно, я ему поставляю другое и еще грожу: «Бери, иначе и этого не получишь!» Если захочешь выпускать с учетом запросов потребителя новый товар, то от хождения по разным инстанциям, от беготни глаза на лоб полезут! Пока осмотрят, одобрят и утвердят цену, пройдут месяцы, да и неизвестно еще, утвердят ли. Недавно в* бюро цен мне так и сказали: «Не мудрите, Власов, выпускайте побольше того, что имеет цену. Не морочьте голову себе и другим».