Загадочная книга (сборник)
Шрифт:
– Поднимайтесь сюда, мистер Боэн. Свежий воздух будет вам полезен.
Боэн последовал за ним и вышел на что-то вроде каменной галереи или балкона, расположенного с наружной стороны, откуда как на ладони была видна усеянная деревеньками и фермами бескрайняя, уходящая темными лесами в фиолетовый горизонт равнина, на которой стоял их маленький холм. Прямо под ними находился двор кузницы, на котором еще стоял инспектор с записной книжкой и, подобно раздавленной мухе, лежал труп полковника Боэна. Весь двор был виден прекрасно, но с такой высоты казался очень маленьким.
– Как будто весь белый свет перед глазами, не правда ли? – произнес отец Браун.
– Да, – серьезно согласился Боэн и кивнул.
Стена готического храма под ними и вокруг стремительно уходила вниз и в стороны, обрываясь
– Мне кажется, что забираться так высоко достаточно опасно, даже для того, чтобы помолиться, – сказал отец Браун. – Высоты сотворены для того, чтобы смотреть на них, а не с них.
– Вы хотите сказать, отсюда можно упасть? – спросил Вилфред.
– Я хочу сказать, что пасть может душа, если не упадет тело, – ответил второй священник.
– Не совсем понимаю, – невнятно произнес Боэн.
– Ну вот кузнец, к примеру, – невозмутимо продолжил отец Браун. – Хороший человек, но не истинный христианин… Жесткий, высокомерный, суровый. Его шотландская религия была создана людьми, которые молились в горах, среди крутых утесов и больше привыкли смотреть вниз на мир, чем вверх на небо. Гигантов порождает смирение. С равнины видно великое, но с высоты все кажется пустячным.
– Но ведь… ведь это не он сделал, – неуверенно пробормотал Боэн.
– Да, – непонятным голосом ответил его собеседник. – Мы точно знаем, что это сделал не он.
Отец Браун помолчал, затем продолжил, мирно осматривая даль ничего не выражающими светло-серыми глазами.
– Я знал одного человека, – сказал он, – который сначала молился вместе со всеми, у алтаря, но потом полюбил молиться на высоких и уединенных местах, находил уголки и ниши в башне или на колокольне. И однажды в одном из этих головокружительных мест, с которых ему казалось, что мир, оставшийся внизу, крутится под ним, как колесо, разум его тоже пошел кругом, и он возомнил себя Богом. А потом, хоть он и был хорошим человеком, он совершил страшное преступление.
Лица Вилфреда не было видно, потому что он отвернулся, но костлявые руки его, которые вцепились в каменный парапет, стали белыми.
– Он решил, что имеет право судить людей и карать грешников. Если бы он преклонял колени внизу, вместе со всеми, подобная мысль никогда не пришла бы ему в голову. Но для него с высоты люди казались маленькими насекомыми. И среди них было одно особенно отталкивающее, которое копошилось прямо под ним… Наглое и ярко выделяющееся зеленой шляпой… ядовитое насекомое.
Из-за угла башни с карканьем вылетела стая грачей, но пока отец Браун не заговорил снова, больше не раздалось ни звука.
– Искушение его усилилось и тем, что в его руках находилась одна из самых страшных сил природы. Я говорю о гравитации, том безумном ускорении, с которым все, что рождено землей, устремляется обратно к ее сердцу, если его отпустить на высоте. Посмотрите! Видите, прямо под нами инспектор расхаживает по двору кузницы? Если
Вилфред Боэн быстрым движением перебросил одну ногу через парапет, но отец Браун в ту же секунду ухватил его за воротник и оттянул обратно.
– Не через эту дверь, – мягко произнес он. – Этот путь ведет в преисподнюю.
Боэн прижался спиной к стене и уставился на него испуганными глазами.
– Откуда вы все знаете? – воскликнул он. – Вы что, дьявол?
– Я – человек, – с серьезным видом ответил отец Браун. – И поэтому все злые духи у меня в сердце. Послушайте, – немного помолчав, сказал он. – Я знаю, что вы сделали… По крайней мере, почти обо всем догадываюсь. Расставаясь с братом, вы были охвачены праведным гневом, и настолько, что даже схватили небольшой молоток, почувствовав неосознанное желание убить его и прервать поток грязи, извергающийся из его уст. Но в последнюю секунду вас охватил ужас, и, вместо того чтобы пустить молоток в ход, вы сунули его за пазуху и бросились в церковь. Вы неистово молились в разных местах: под витражом с ангелом, потом выше, а потом еще выше, откуда восточная шляпа полковника казалась похожей на спинку зеленого ползающего по двору жука. Потом что-то щелкнуло у вас в голове, и вы обрушили на него гром небесный.
Вилфред поднес к лицу ослабевшую руку и тихо спросил:
– Как вы узнали, что шляпа была похожа на зеленого жука?
– А, вы об этом, – по лицу Брауна скользнула тень улыбки. – Обычный здравый смысл. Но слушайте дальше. Я сказал, что мне все известно, но об этом больше не узнает никто. Я сохраню эту тайну, как тайну исповеди. Если вы спросите, почему я поступаю так, я отвечу, что на то есть много причин, и среди них к вам имеет отношение лишь одна. Я оставляю вам решать, как поступать дальше, потому что вы еще не испорчены окончательно, не превратились в обычного убийцу. Вы не стали перекладывать вину на кузнеца, когда появилась такая возможность, или на его жену, когда стало возможным это. Вы попытались приписать злодеяние умственно отсталому, поскольку знали, что он от этого не пострадает. Я ведь и занимаюсь своим делом, чтобы замечать подобные проблески в преступниках. А теперь давайте спустимся вниз и идите своей дорогой. Вы свободны, как ветер. Я сказал свое последнее слово.
Не произнеся больше ни слова, они спустились по винтовой лестнице и вышли на яркий свет рядом с кузницей. Вилфред осторожно отпер деревянную калитку, подошел к инспектору и сказал:
– Я хочу признаться. Брата убил я.
Странные шаги
Если в гостинице «Вернон» вам случится встретить кого-нибудь из членов привилегированного клуба «Двенадцать верных рыболовов», приехавшего на ежегодный торжественный обед, то, когда он будет снимать пальто или плащ, вы увидите, что фрак его не черного, а зеленого цвета. Если вы настолько безудержно смелы, что не побоитесь обратиться к такому человеку и спросите его, почему – он, вероятно, ответит: чтобы не быть похожим на официанта. После этого вы в полном недоумении пойдете своей дорогой. Подобная встреча, конечно, сама по себе – событие весьма необычное, можно даже сказать, исключительное, но загадка останется загадкой.
Точно так же (если продолжить воображать невероятные ситуации), если вы когда-нибудь повстречаете тихого, трудолюбивого, невысокого священника, по имени отец Браун, и спросите его, что, по его мнению, является самой большой удачей в его жизни, скорее всего, он ответит, что, пожалуй, больше всего ему повезло в гостинице «Вернон», когда он сумел предотвратить преступление и, возможно, спасти чью-то душу после того, как всего-то прислушался к шагам в коридоре. Может статься, что он очень гордится той своей удивительной догадкой и с удовольствием поведал бы о ней. Однако, поскольку вероятность того, что вы когда-либо подниметесь по социальной лестнице так высоко, чтобы повстречать кого-то из «Двенадцати верных рыболовов», или когда-либо опуститесь до уровня городских трущоб и преступного мира, чтобы встретить отца Брауна, неизмеримо мала, я боюсь, истории этой вам никогда не услышать. Разве что вы узнаете ее от меня.