Заложник времени. Заметки. Размышления. Свидетельства
Шрифт:
Челябинскому обкому в то время, когда я начал там работать, действительно повезло, ибо первым секретарем был рекомендован Н. Н. Родионов. Будучи человеком образованным, сведущим в производственных и социальных проблемах области, он настойчиво ставил их в ЦК КПСС, в Совете Министров СССР, больше, чем кто-либо другой до него, серьезно заботился о решении таких вопросов, по которым область значительно отставала от других, – в сфере науки, образования, культуры. Терпеливо учил он и нас, молодых соратников – секретарей обкома, отстаивать интересы области в Москве, посылая стучаться в двери ЦК КПСС, Госплана, центральных министерств. Помню свои многократные поездки для того, чтобы «пробивать» в высоких инстанциях открытие в Челябинске университета, новых
При участии Н. Н. Родионова нам удалось в то время открыть в Челябинске университет, два новых института: культуры, физкультуры и спорта, завершить строительство зимнего Дворца спорта, начать строительство нового драматического театра. Н. Н. Родионов не просто по должности, как первый секретарь, выступал в роли покровителя искусства. У него была свойственная далеко не многим партийным работникам органическая потребность заботиться о культуре, защищать ее. Связано это было с пониманием места и роли культуры в жизни людей и с тем, что он сам любил театр, искусство, много читал, посещал все театральные премьеры, концерты известных мастеров. Работать с ним было нелегко, особенно занимаясь вопросами образования, науки, культуры, но поучительно и интересно.
Время обычно отсеивает частное, второстепенное и оставляет для памяти только то, что приносило удовлетворение от полезных дел, радость от общения с интересными людьми. Время работы с Н. Н. Родионовым навсегда осталось в памяти как насыщенное многообразием дел, счастливое добрым товариществом. Из пятнадцати лет служения партии эти четыре года в Челябинске считаю для себя наиболее плодотворными для дела, которому служил, и полезными в осознании своих возможностей делать доброе, нужное для других.
Работа в Челябинске осталась в памяти и как время прямых, откровенных человеческих отношений. Эти отношения определялись теми людьми, что жили и работали в городе и области. Челябинск был расположен к доверию. Здесь я оставил товарищей, дружба с которыми сохранилась поныне и теперь уж навсегда.
В обкоме судьба меня свела с Шарковым Петром Павловичем, который заведовал отделом пропаганды, человеком удивительно добрым, щедрым, открытым для других. Не озлобился он от своей тяжелой судьбы – прошел фронт, попал в окружение, воевал в партизанах, испытал послевоенное подозрение и недоверие, но остался искренним, порядочным, добрым.
Таисия Федоровна Тихоплав, секретарь райкома в Челябинске, заведующая отделом культуры в обкоме, участник войны, нелегко у нее складывалась жизнь, как и у всего ее девичьего фронтового поколения. Но она всегда жила и ныне живет заботой о других, я, наверное, не смогу назвать человека более бескорыстного, чем она.
Римма Сергеевна Алексеева, врач, кандидат медицинских наук, заместитель председателя исполкома областного Совета, человек прямой, острый на словах, но всегда дружелюбный и надежный в отношениях. Она многое сделала для защиты в области многострадальных и обездоленных здравоохранения, народного образования, культуры.
Большой художник и интересный человек, известный на Урале и в стране скульптор Лев Николаевич Головницкий; прекрасная поэтесса Людмила Константиновна Татьяничева, работавшая последние свои годы в Москве, здесь и умершая безвременно. Дружба с ними приносила радость, делая жизнь насыщенной, интересной.
Не знаю, всегда ли я был полезен тем, с кем делил трудные будни партийной работы. Для меня же общение и дружба с людьми, которые открыли мне Челябинск, стали бесценным достоянием на всю жизнь. Многое понял и многому научился я у этих открытых и щедрых людей. Знаю, как не любим мы в этом признаваться, а между тем всю жизнь учимся у других, перенимая все лучшее, чем богаты и интересны окружающие нас люди.
Многих из тех, с кем тогда довелось мне работать в Челябинске, судьба по воле ЦК КПСС разбросала по разным сторонам. Их много, достойных доброго слова. Среди них Константин Ефимович Фомиченко, воспитанник челябинского ФЗО, а потом секретарь обкома
Виктор Петрович Поляничко, один из наиболее молодых и способных воспитанников Челябинского обкома КПСС, начинал после комсомола профессиональную партийную работу в Челябинском горкоме КПСС, затем, поработав в Оренбургском обкоме КПСС, полной чашей испил от имени и по поручению ЦК КПСС всю горечь трагедий и утрат в Афганистане, Азербайджане и Нагорном Карабахе, вынес вместе с другими крушение былых партийных авторитетов и иллюзий, был многократно и жестоко бит противоборствующими сторонами в печати и на телевидении. Я не назвал многих из тех, с кем вместе проходил и усваивал уроки Челябинска. Надеюсь, они поймут меня и не осудят. Мы редко теперь встречаемся, ибо живем в режиме выживания, на встречи и воспоминания ни сил, ни времени не остается. Однако осознание того, что рядом с тобой живут люди с присущей челябинцам редкой человеческой надежностью, очень помогает нести свой крест. Не будь их, трудно было бы выдержать те нравственные испытания и перегрузки, которые обрушились на нас в это смутное время.
Я не разделяю мнения о том, что для добрых отношений, для дружбы мы открыты лишь в молодые годы. Думаю, многое здесь зависит не только от твоей личной расположенности, а больше от той атмосферы отношений между людьми, в которой ты живешь. Зависит от того, что больше преобладает в этих отношениях: корысть, подхалимство или искренность, доверие. Отношения эти формируют и ту среду, в которой или рождается дружба с доверием и верой в людей, или торжествует принцип «ты мне, я тебе», где бескорыстию места не остается. В челябинской провинции в личных отношениях между партийными работниками преобладало доверие, и потому так было много места отдано бескорыстию – крестной матери дружбы между людьми.
Историку Карамзину принадлежит мысль: «Россия сильна провинцией». Кем же они были – партийные работники провинции? Служивыми удельных партийных князей, опричниками сурового партийного режима, как нередко теперь их представляют в глазах общественного мнения, или страдальцами – жертвами и заложниками сурового времени?
Время обмануть нельзя, оно, рано или поздно, всех расставит по своим местам. Определит оно свое место и партийным работникам провинции. И тогда станет ясно, что они больше других заслуживают и сочувствия, и уважения за то, что несли на своих плечах все несуразности тяжелого партийного прошлого. Они тоже повинны в грехах партии как исполнители ее недобрых дел. Но они же исполняли и все ее добрые дела. Эти люди не умели себя жалеть, беречь и работали обычно столько, сколько требовало дело, не требуя вознаграждения и не получая его. Партийные работники на местах, если пользоваться инженерной терминологией, были теми несущими конструкциями сложного, гигантского партийного механизма, которые своей надежностью и своими повседневными усилиями обеспечивали его прочность и жизнестойкость.
В своем большинстве это были люди высоких профессиональных и деловых качеств. Они обеспечивали ценой неимоверных затрат и усилий жизнедеятельность городов и сел, заботясь о том, чтобы из скромных фондов, дарованных центром, накормить, одеть, обогреть. Не врут критики нынешних управителей, судя по Москве, Ленинграду и многим другим городам и весям, когда говорят, что делали они это куда с большим старанием и умелостью. Они всегда были больше тактиками, и стратегические беды экономики не их вина. В их деятельности я вижу ответ на вопрос, который сегодня не сходит со страниц печати, передач радио и телевидения: почему у административной власти в провинции вновь в руководителях оказались представители партократии? Если не политиканствовать и быть честным, то следует признать неизбежность этого обстоятельства: у руководства оказались те, кто лучше других знал положение дел и кто лучше был подготовлен к управлению регионами в это сложное время.