Заложники Рока
Шрифт:
– Сбежал?! – не поверил варвар. – Рейе – сбежал?
– Если ты ранее не подозревал об этой особенности его нрава, то мне очень жаль, – хмыкнул гуль. – Да Кадена всегда был таким – весьма… гм… осторожным. Можно сказать, это основная черта его характера. Именно поэтому Драго, наш прежний Князь, не спешил видеть сына своим преемником. Если тебе доведется когда-нибудь снова столкнуться с Рейениром – вспомни мои слова и поступай по собственному разумению… Ты хочешь спросить еще что-то?
– Хасти, – тяжело уронил Конан. – Что будет с ним? Я видел, твои подручные обласкали его по затылку и уволокли. Что ты собираешься с ним делать?
– Ровным счетом ничего, –
– Тогда на кой вам аквилонские заложники? – вполне разумно заметил варвар. – Столкуйся с Хасти, и ваши ненаглядные леса спасены.
– Та же беда, что и с Чабелой Зингарской, – слегка нахмурился да Греттайро. – Решение Эллара может оказаться каким угодно. Он вполне способен заявить, что уже сделал для нас все возможное. Лучше уж я буду иметь дело с тем, кто имеет в этом запутанном деле свой кровный интерес.
И кого я могу направлять в нужную сторону, мысленно добавил он. А твой одноглазый приятель мне вовсе ни к чему. Раона, конечно, попробует заставить его быть смирным и послушным, но вряд ли ей это удастся. Кто она – всего лишь недоучившаяся колдунья. Как только ты отъедешь подальше, я немедля займусь решением участи Одноглазого… по своему усмотрению.
– Так мы договорились? – подвел итог Князь Лесов, немного удивившись тому, как быстро добился желаемого. Причем совершенно не прибегая к магии Венца, но полагаясь только на собственный ум. Слухи об упрямстве и несговорчивости Аквилонца все таки сильно преувеличены. Он такой же человек, как его сородичи, и точно также беспокоится за судьбу своего ребенка, хотя и умудряется это скрывать. Что ж, любая дорога начинается с первого шага, и немыслимый прежде союз Короны Льва и Забытых Холмов имеет все шансы появиться на свет. Может быть, это даже пойдет Рабирам на пользу. Осталось только, чтобы человеческий правитель сам произнес свой приговор.
– Может быть, – медленно и явно сделав над собой нешуточное усилие, процедил Конан. – А может, и нет. Я подписал бы договор о протекции с Драго, причем сделал бы это безо всякого принуждения. Но когда такой гнус, как ты, проявляет такую настойчивость, я должен подумать, даже несмотря на предъявленные весомые аргументы… По правде, с куда большей охотой я увенчал бы тебя не короной, а петлей… Сколько времени у меня есть на раздумья?
– У тебя его нет. Вообще, – отчеканил Блейри. – С каждым днем я теряю кусок своей земли. Я слышу каждый шаг захватчиков на этой земле, и от этого… Словом, сейчас принесут пергамент, перо и…
К удивлению варвара, гуль вдруг потерял всякий интерес к разговору, настороженно прислушиваясь к неким шорохам, неразличимым простым ухом. Его пальцы стиснули край мраморного алтаря с такой силой, что Аквилонец уже приготовился увидеть разбегающиеся по светлому камню трещины. Внезапно
– Хеллид, быстро гони своих лазутчиков на берег и к дому Одноглазого, – распорядился Князь. – И поднимай всех остальных – у нас посетители, с которыми я желаю повидаться. Да шевелись же! – раздраженно прикрикнул он на оторопевшего помощника, не видевшего никаких причин для беспокойства. Школа дремала, скрытая предутренними сумерками, в которых нерешительно пересвистывались ранние птицы. Впрочем, Хеллид накрепко усвоил, к чему могут привести расспросы и возражения, и задержался только для того, чтобы уточнить – его подчиненные по-прежнему должны охранять часовню или присоединиться к ловле неведомых злоумышленников?
– Пусть отправляются с тобой, – отмахнулся Князь и повернулся к озадаченному столь внезапной переменой Конану, снисходительно пояснив:
– Кое-кому не дает покоя совесть. Не ожидал от него, но, если так… Да Кадена вернулся, и теперь он мой.
– Он останется в живых, как и все прочие заложники, – быстро сказал Конан. – Таково мое условие: никто не должен умереть. Или пускай Рабиры горят синим пламенем.
– Хорошо, – с неожиданной легкостью согласился гуль. – Подожди здесь, я не задержусь надолго…
– Нет! Я иду с тобой, – варвар, помрачнев, выбрался из-за стола-алтаря. – К тому, кто удерживает в заложниках моего сына, у меня доверия нет. Я должен убедиться лично, что никому из моих спутников не причинили вреда, и увидеть своими глазами целого и невредимого Коннахара – только тогда ты можешь надеяться на продолжение нашего разговора, понял?
– Н-ну… хорошо, – на сей раз согласие далось Блейри не без труда. – Но помни – все осталось по-прежнему. Думай, прежде чем совершить даже самое малейшее движение, ибо от него зависит участь твоего отпрыска и твоих людей, и не пытайся геройствовать понапрасну – мои лесные стрелки не промахиваются… Хеллид, почему ты еще здесь? Если они улизнут, ты мне за это головой ответишь. Бегом, я сказал!
Странно выглядела эта группа, быстро идущая через просыпающийся лес: полудюжина рабирийцев и единственный человек, возвышающийся над ними на добрую голову. Дверь капища осталась стоять распахнутой, и из-за причудливой игры теней казалось, будто изображения на стенах движутся, беседуя друг с другом и перемещаясь с места на место.
ЧАСТЬ 4. ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Глава первая. Смятение
Как непреложно выяснилось, пятнадцать лет относительного спокойствия изрядно притупили прирожденную способность Рейенира Морадо да Кадены к тому, что в простоте людского языка могло бы называться «чувством леса». Впрочем, неуклюжая человеческая речь отражает лишь то, что лежит на самой поверхности, не заглядывая притом в глубину. Следопыт-человек из самых лучших, полжизни проведший под зелеными сводами, научился бы безошибочно читать следы, растворяться бесследно в любом подлеске, выходить к жилью из самой непролазной чащи, в трудностях и борьбе выживать месяцами там, где иной сгинул бы за четверть колокола – и все же лес остался бы для него враждебной силой, знакомой насквозь, но не ставшей от этого менее опасной.