Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Запев. Повесть о Петре Запорожце
Шрифт:

В доводах Ульянова все было своим, незаемным, хорошо обдуманным. Он не столько спорил с Красивым, сколько показывал ему и всем собравшимся новые, дотоле не замеченные ими стороны в учении Маркса. Российскую экономику он разбирал совсем не так, как народники, Даниельсон и многие русские сторонники марксизма. Он многое делал не так. И это убеждало: он знает истину.

«…Мы имеем перед собой один живой органический процесс, процесс развития товарного хозяйства и роста капитализма. „Раскрестьянивание“ в деревне показывает нам начало этого процесса, зарождение его, его ранние стадии; крупный капитализм в городах показывает нам конец этого процесса, его тенденции. Попробуйте разорвать эти явления, попробуйте рассматривать их отдельно и независимо друг от друга, — и вы не сможете в своем рассуждении свести концов с концами…»

…И вот теперь, отвечая Антушевскому,

Петр почти дословно повторил эти мысли Ульянова, добавив:

— Мне кажется, что, отрывая конец от начала, трудно прийти к чему-то разумному. Капитализм в России так же двуглав, как орел на царском гербе. За одной головой стоит крестьянский капитализм, за другой — городской, индустриальный. У первого еще сильны феодальные повадки, он стремится действовать главным образом на поприще обмена. Другой, как верно заметил Антушевский, покуда юн и худосочен. Однако же из худосочного заморенного птенца на хороших-то крестьянских харчах… — тут он сделал коротенькую паузу, — …легко может выпериться крепкий, прожорливый стервятник. Уже выперился! И хватает, хватает из клюва своего двойника лакомые кусочки.

Сравнение понравилось. Слушатели оживились, Воспользовавшись этим, Петр спросил:

— Какая из голов лучше? Какой отдать предпочтение? Наверное, первой?

— Это почему же? — удивилась Лиза Желабина.

— А потому, что развелось немало умствований по поводу общинной деревни. — Петр насмешливо глянул на Антушевского. — Набравшись их, можно далеко уйти от сути разговора. А суть проста — российский капитализм двуглав, но это единое целое. Он относится к тому же классу хищников, что и капитализм старых стран господина Купона. Стало быть, ему предстоит выполнить ту же историческую роль, что и на Западе.

— Интересно знать, какую в конкретности? — не удержался на гордом молчании Антушевскпй.

— Очень толковый вопрос, — одобрил Петр, посерьезнев. — Ему предстоит доказать неизбежность превращения капиталистического строя в социалистический.

Дав время усвоить высказанную мысль, он продолжал:

— Общественные силы нынче решительно перестраиваются, не так ли? Я уже говорил, в какую сторону.

Возникло то, что иные мудрецы брезгливо навеличивают язвой пролетариата. Не могут же они честно признать: сила… Не могут! Потому что эта сила оказалась восприимчивей к марксову учению, нежели крестьянство, а значит, более революционной… Спасибо тем заступникам за народ, которые положили за него свои жизни! Они свое дело сделали. Теперь очередь за другими. Настало время энергии пролетариата. Он пробуждается к действию, которое должно опираться на точное знание и научный анализ.

Переведя дыхание, Петр оглядел слушателей:

— Именно такое знание, такой анализ дает нам «Капитал». Но к честной и беспощадной науке Маркса прилепилось нынче множество теорий, построений, мистических догадок. В каждой из них на свой лад, но примерно с теми же выводами поднимается проблема власти, о которой говорил и Василий Яковлевич Антушевский. Вce дружно сходятся на том, что необходимо устранение императорской власти. А дальше? «Развитие успешности труда, свободное владение его орудиями»… Туманно. Предприниматели ведь тоже будут пользоваться орудиями труда?

— Только на общих правах, при соблюдении государственных установок и справедливости! — уточнил Антушевский.

— Вот видите, товарищи, — сказал Петр. — Оказывается, нам и нужно-то малость — найти общий язык с заводчиками и фабрикантами. При той же, капиталистической, форме присвоения!

— Упрощаете, — возразил Антушевский. — Я тоже за Демагогию. [3]

— Странная у вас демагогия, — сказал Петр. — Равенство при неравенстве. Странная и небезобидная, уж извините за откровенность! Следует добиваться не видимости равенства, а самого настоящего равенства, мировластия пролетариев! Это главный вывод, который из всего сказанного следовало бы сделать. Из всех социал-революционеров только социал-демократы по духу учения своего стремятся к народному равноправию. И тут они отвергают псевдоученость крестьянствующих народников, политический радикализм, игру в соглашательскую конституцию, а заодно и тех, кто хочет погасить марксизм пассивностью, сделав его предметом для отвлеченных разговоров. Марксизм — наука действующая. Она подводит к необходимости перемены государственного порядка в интересах рабочего большинства, в интересах социальной демократии. «Капитал» показывает пролетариату единственно верный

путь — путь борьбы. Но чтобы осознать неотвратимость этого пути, надо как следует вчитаться в марксизм, вдуматься в него. Так что не будем забегать вперед, отвлекаться. Оставим буржуазии внешние и внутренние рынки, Николаю — ону и другим их заботы, а сами вернемся к «Капиталу»…

3

Господство власти народа, черни в управлении; народовластие. Толковый словарь В. И. Даля (1880–1882).

Но вернуться им не удалось: от входной двери донесся условленный стук. Давыдов соскользнул с табурета и скрылся в коридоре. Так же стремительно и беззвучно он ввел в комнату Петра Машенина, бугристого, будто ватного, мужика лет тридцати.

Прежде Машенин бедоломил в сталепрокатной местерской на Путиловском. В июне тонколистный стан бездействовал четыре дня. Вальцовщики, в том числе и Машенин, потребовали выправить неожиданно сбитые расценки. На каждых ста пудах проката они теряли двенадцать гривен — деньги немалые. Расценки восстановили, нo oт тех, кто шумел больше всего, начали избавляться. Получил расчет и Машенин. Теперь литейничает на Семянниковском. В кружок к Киське ездить далеко, перешел к Рядову.

— Здравствуй, Петр Иванович! — обрадованно подошел к нему Петр. — А мы уж думали, что ты нынче не придешь.

— Это почему? — заморгал Машенин.

Глаза у него большие, детски-наивные. Ресниц нет — сгорели над горячим металлом; он пробует их вернуть втиранием касторового масла, но пока безуспешно.

— После вчерашних беспорядков, — подсказал Петр. — Что там у вас стряслось?

— А ничего, — подсел к столу Машенин. — К рождеству деньги положены, без них как? Ага. Касса закрытая. Во дворе и за воротами толпища. А денег нет и не обнадеживают. Конторщики с глаз укрылись. Один только и вышел. Думали, про деньги что скажет, а он — «терпите»… Ну и началось… Ага. В царского орла над воротами ударили. Собрали все, что горит. Керосин из фонарей выпустили. Все чинно-благородио. Добрались до штрафных книг в конторе. — Литейщик увлекся, начал размахивать руками. — Отметчики не дают. А кто их спросит?.. После бумаг дурь пошла… Заводскую лавку растащили — вместо денег. Давай еще поживу искать… У меня ум надвое — как быть? Отнимать? Так свои же! Тут прискакали казаки. Кони вьются!.. Шум. Кто прочь, кто стоит. За казаками — пожарные люди. Наладились из труб воду бросать. Мороза нет, но коркой все одно берется. Обидно стало. Мокрые… С казаками воевать не с руки, а уж этих как-нибудь уломаем… Ага. Прогнали. После уж брандмайор заявился. Командует, чтоб нас унять. А ты попробуй! Так и держались до вечера. Опять конторщик вышел, руку подает. Жеваный индюк! Ладно. Решили свое гнуть. Выбрали представителей идти в дирекцию. Иван Бабушкин — старшой. Стояли, стояли… Но перестояли — по-нашему вышло! Ага.

— Какие же вы все-таки молодцы! — похвалила его Феня; в глазах у нее вспыхнули слезы.

— Чего там, — засмущался Машенин. — Топнул ногой — жди, пока яблоко упадет.

— Феодосья Никифоровна права, — выскочил из-за стола Антушевский. — Это — победа! Предлагаю отмстить ее песней народных защитников!

И, не дожидаясь согласия, приятным баритоном начал известный марш народовольцев:

Смело, друзья, не теряйте Бодрость в неравном бою; Родину-мать вы спасайте, Честь и свободу свою.

Его поддержали Норинская и Желабина:

Если погибнуть придется В тюрьмах и шахтах сырых, Дело всегда отзовется На поколеньях живых…

Петр чувствовал: здесь надобна другая песпя — песня уверенности, силы пролетариев, а не жертвенности одиночек! Но такой песни он еще не знал, а потому пел со всеми вместе. Пел без слов.

7

Праздников Петр не любил — г'aмно, толкотно, запойно. От истошного веселья некуда деться, оно просачивается всюду. Поначалу все идет тихо, пристойно. Потом на задах открываются кулачные бои. Бестолково слоняется народ. Сталкиваются извозчики. Цыганят бродячие люди. Трактиры и пивные подвалы настежь. А дальше, как в присловье: выпивши пиво — тестя в рыло, поел пироги — тещу в кулаки…

Поделиться:
Популярные книги

Попаданка в семье драконов

Свадьбина Любовь
Попаданка в академии драконов
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
7.37
рейтинг книги
Попаданка в семье драконов

Вамп

Парсиев Дмитрий
3. История одного эволюционера
Фантастика:
рпг
городское фэнтези
постапокалипсис
5.00
рейтинг книги
Вамп

Таня Гроттер и Исчезающий Этаж

Емец Дмитрий Александрович
2. Таня Гроттер
Фантастика:
фэнтези
8.82
рейтинг книги
Таня Гроттер и Исчезающий Этаж

Гримуар темного лорда IX

Грехов Тимофей
9. Гримуар темного лорда
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
фэнтези
5.00
рейтинг книги
Гримуар темного лорда IX

Барин-Шабарин

Гуров Валерий Александрович
1. Барин-Шабарин
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
5.00
рейтинг книги
Барин-Шабарин

Орден Багровой бури. Книга 1

Ермоленков Алексей
1. Орден Багровой бури
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Орден Багровой бури. Книга 1

Русь. Строительство империи 2

Гросов Виктор
2. Вежа. Русь
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
рпг
5.00
рейтинг книги
Русь. Строительство империи 2

Сумеречный Стрелок 3

Карелин Сергей Витальевич
3. Сумеречный стрелок
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Сумеречный Стрелок 3

Дракон с подарком

Суббота Светлана
3. Королевская академия Драко
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
6.62
рейтинг книги
Дракон с подарком

Прометей: каменный век II

Рави Ивар
2. Прометей
Фантастика:
альтернативная история
7.40
рейтинг книги
Прометей: каменный век II

Аристократ из прошлого тысячелетия

Еслер Андрей
3. Соприкосновение миров
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
5.00
рейтинг книги
Аристократ из прошлого тысячелетия

Инквизитор Тьмы 5

Шмаков Алексей Семенович
5. Инквизитор Тьмы
Фантастика:
попаданцы
альтернативная история
аниме
5.00
рейтинг книги
Инквизитор Тьмы 5

Сердце для стража

Каменистый Артем
5. Девятый
Фантастика:
фэнтези
боевая фантастика
9.20
рейтинг книги
Сердце для стража

Законы Рода. Том 9

Flow Ascold
9. Граф Берестьев
Фантастика:
городское фэнтези
попаданцы
аниме
дорама
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Законы Рода. Том 9