Записки пинчраннера
Шрифт:
— То, что нам чудом удалось спастись от верной смерти, доказывает, что превратившая нас космическая воля внимательно наблюдает за нашими действиями.
Продолжая бежать с задумчивым лицом, Мори лишь покосился на меня, но по движению его губ я, как и во время выступления, воспринял еле уловимые электромагнитные волны.
— Разумеется, за нами постоянно наблюдают! Именно поэтому, чтобы спасти нас, и прислали Корпус лососей!
ГЛАВА X ОДИССЕЯ КОРПУСА ЛОСОСЕЙ
Я не хочу сказать, что он постоянно волновал меня, но стоило мне вспомнить о нем, и, подобно мыслям
По мере того как развивалась предпринятая Корпусом лососей операция по спасению нас с Мори, меня все сильнее обжигал страх перед оставшимися теперь у нас за спиной членами группы. Я думаю, те же чувства испытывали Мори и Добровольный арбитр. Да и сами шестеро из Корпуса лососей! Они дышали тяжело, как могут дышать скованные страхом, начинающие уже стареть люди, — видимо, их страх и передался нам. Я говорю «начинающие стареть», хотя с виду им было всего лет по сорок пять, но стоило их тяжелому, прерывистому дыханию пахнуть нам в лицо, как мы ощущали запах смерти. Может быть, они страшно одряхлели от тягот Великого похода.
Судорожно глотая воздух, мы, пробежав между зданиями, через низкую арку проникли в одну из дверей и прошли по узкому коридору, который оказался подземным переходом, заканчивавшимся ступеньками; мы поднялись по ним и вышли наружу, в ночь. Это был дальний конец университетской территории, через железные ворота виднелась городская улица. Обессилевшие бойцы Корпуса лососей присели на корточки, чтобы отдохнуть, то же самое сделали я, Мори и Добровольный арбитр.
Я, превратившийся восемнадцатилетний, раньше остальных справился с одышкой, и беспокойный дух восемнадцатилетнего погнал меня к запертым воротам. Сквозь металлические прутья, увитые диким виноградом, я взглянул на дорогу. Может быть, за нами наблюдают полицейские, заранее прибывшие сюда, чтобы арестовать нас, или участники собрания, а может быть, и члены враждебной группировки?
Неожиданно по пустой улице у самого моего носа пронесся «ситроен» на такой скорости, что, казалось, он вот-вот развалится, превратившись в груду железа, которая рассыплется по мостовой. В машине, глядя прямо перед собой, сидела жена, бывшая жена, в черной каске! За рулем был великан — агент рекламного бюро. Выслеживающие нас полицейские, члены революционной группы и контрреволюционной группировки давно вернулись домой, и только моя жена, бывшая жена, командуя братом, понукая его, бдительно патрулирует университет, беспрерывно кружась вокруг него. В это мгновение я почувствовал жалость к жене, бывшей жене, которая, из пустой вражды ко мне, в страшной ярости от того, что я существую на свете, носится весь вечер в машине, и мне впервые удалось до конца постичь истинный характер запутанных отношений, существовавших между мной, женой и Мори, хотя теперь, после превращения, это уже мне было ни к чему. Последние несколько лет, когда в темноте я пытался приласкать жену, она вдруг спрашивала, словно ее это страшно заботило: а как там он? Как чувствует себя наш ребеночек? А я, злясь, точно маленький, отвечал: с ребеночком все в порядке, если хочешь, пойдем посмотрим, ха-ха. Вот тут-то и выявляется смысл запутанности наших отношений — жена, бывшая жена, хотела, чтобы вместо меня около нее был Мори, а я хотел превратить Мори в себя, чтобы с женой был близок Мори-й!
Прежде чем «ситроен» жены, бывшей жены, развернувшись на противоположной стороне университетской территории, промчался назад, мы, убедившись, что улица пуста, быстро перелезли через ворота.
Тот, что повыше, круглоголовый, с большими залысинами, смотрелся щеголем — на нем была поразительно чп стая альпинистская куртка. Он прямо и высоко держал голову — ни дать ни взять чиновник, совершающий инспекционную поездку, в общем — Способный чиновник. Другой был в старом плаще, из-под которого выглядывала рубаха без галстука, — он знал, что такой вид для него самый подходящий. Сухие волосы, сухая бледная кожа, большой рот, что-то собачье в чертах лица — Собачья морда.
Чего мы так суетимся, ищем кого-нибудь, что ли? — обратился я к ним.
Что? — повернулся Собачья морда, но ответил мне Способный чиновник, тревожно хмуря брови, резко выделявшиеся на выпуклом лбу, и в то же время равнодушно глядя поверх моей головы:
— Мы никого не ищем. Суетимся, чтобы нас нашли! Услышав такой ответ, Собачья мордаулыбнулся,
словно испытывая гордость за своего товарища, лишний раз продемонстрировавшего свои способности.
Они надеются, что так легче будет нас найти их приятелям, которые накормят и приютят нас, — объяснил Добровольный арбитр.
А не найдут ли нас приспешники Могущественного господина А.раньше, чем их приятели?
Похоже, вы боитесь этого Могущественного господина А., как черта из дурного сна, — сказал Собачья морда.
— Из сна?! — закричал я. — Черт из дурного сна?.. Тут я подумал: мы, двое превратившихся, только что обратили их внимание на угрозу, исходящую от Могущественного господина А., а они говорят о каком-то черте из дурного сна. Меня колотила дрожь, я даже растерялся: если так несерьезно относятся к нему сами люди из Корпуса лососей, то кто же в состоянии оказать сверхнасилию Патрона настоящее сопротивление?
В это время Мори, в свете уличных фонарей казавшийся бронзовым, повернул ко мне липо с блестящими скулами и послал мне сообщение. Именно поэтому было необходимо наше превращение. Если двое превратившихся не расскажут, что представляет собой Могущественный господин А., всем людям на Земле он будет представляться всего лишь чертом из сна, а когда они увидят его истинный облик, окажется, что уже слишком поздно, и этот черт из сна сожрет их. Именно поэтому мы и превратились. И, превратившись, обязаны отдать все силы борьбе!
— О, машина подошла! — закричал Добровольный арбитррадостным голосом.
Мы вскочили на ходу в подъехавший сзади и продолжавший медленно двигаться за нами микроавтобус. Он тут же набрал скорость и помчался вниз, к широкой улице — им искусно, но несколько театрально управляла будущая киносценаристка! А рядом с ней, на круглом сиденье для гида, примостилась Саёко.
— Держитесь крепче! Нам нужно оторваться от машины матери Мори!
Времени усесться как следует у нас уже не было, мы кое-как втиснулись в проход и, толкая друг друга, ухватились за поручни и спинки сидений.