Железный гром 2
Шрифт:
Потому как нам и с местными вандалами проблем хватит за глаза, к тому же в Северной Польше проживали пока не мигрировавшие на юг астинги с лакрингами — такими же вандалами, с которыми мы теперь, с присоединением вислян с вольнян, проживающими в среднем течении рр. Висла и Западный Буг, являемся почти соседями, и все благодаря «мудрой», но не своевременной политики нашего вождя народов в лице Гремислава.
Начавшийся поход в предгорьях Карпатских гор, с первых же минут, начал выматывать всех нас донельзя. За спинные мешки, доспехи и вооружение весившие килограмм 25–30, нещадно клонили к земле, точнее говоря к горным тропам, что были усеяны
Переходы в подобной гористой местности хорошо очищали мои мозги ото всех посторонних мыслей. Физически тяжелая, монотонная деятельность перераспределяет ресурсы твоего организма, кровь отливает от головного мозга и приливает к натруженным мышцам, голова начинает напоминать пустой воздушный шарик и единственное, что ты спустя несколько часов похода замечаешь — это то, как изгибы тропы открывают твоим глазам с каждым разом все новые панорамы, впрочем, мало отличимые от виденных ранее — все тот же первобытный лес обступающий тебя со всех сторон, да редкие прогалины образовавшиеся все теми же поваленными деревьями, и редкими зелеными полями.
В нашем войске были не только драговиты, но и отряды вольнян и вислян, вооруженных гепидским оружием взятых нами с бою. Кстати говоря, туда же, в эти племена в качестве рабов Гремислав определил жен и детей убитых гепидов.
На ночь, еще за несколько часов до захода солнца, все наше войско компактно разместилось у поваленных оползнем деревьев, рядом со склоном, по которому стекал вниз ручей через переплетенную зеленую массу деревьев. Остановились здесь, уж очень удачное место нам попалось, хотя могли бы, пожалуй, пройти дополнительно пару-тройку километров.
Утром я был неожиданно разбужен, казалось, что кто-то поливает водой мое лицо. Быстро вскочил и осмотрелся. Оказывается, на наш лагерь накрапывал противный моросящий дождик. А мне в первые секунды подумалось, что это очередная проделка Ладислава. Подорвался ни свет, ни заря не только я один, но и практически все наше воинство. Лагерь зашумел сотнями голосов — сонными, непонимающими и проклинающими так некстати начавшийся дождь.
Сегодня, по причине поднявшего раньше следуемого на ноги дождя, выдвинулись из лагеря на пару часов раньше обычного распорядка, еще впотьмах. Захваченные в плен несколько дней назад пара мужиков продолжали исправно выполнять возложенную на них, но не совсем добровольную с их стороны функцию проводников.
Хорошо бывает наблюдать за стекающими каплями дождя из окон собственной квартиры, слушать барабанный бой капель о подоконник и совсем наоборот воспринимается даже слабый дождь, когда ты находишься под открытым небом. Дождевиков здесь нету, одежда промокает насквозь практически моментально. И вот уже спустя десяток минут становишься весь мокрым, а физические нагрузки заставляют потеть и не проходит и часа, как все тело становится липким от пота и мокрым от дождя, а ботинки хлюпают при каждом шаге, чавкают, вязнут в грязи сбитой сотнями ног впереди идущих. И в таком адском режиме войско брело часа три, пока из-за туч не начало робко выглядывать солнце. Но никто не роптал и не жаловался, обрушившийся на нас сентябрьский дождь совсем не чета промозглому осеннему ливню в районах Припяти, вымораживающему тело и кости до безотчетного клацанья зубами.
Наконец, миновав взгорья, передовые отряды спустились в долину, где
В этой зеленой, плодородной и живописной долине мы и остановились, накапливая силы, ожидая здесь арьергарда, очень растянувшегося по труднопроходимой местности на марше войска.
Наши «следопыты» быстро нашли имеющиеся в долине тропы по которым были посланы разведчики, которые вернулись назад с любопытными новостями. Все три сорбских слабо укрепленных селения расположенных в этой долине оказались пусты. Местные жители в виду приближения нашего многочисленного войска слиняли в ближайший крупный «град», местоположение которого нам еще предстоит как-то определить при помощи проводников.
Только вечером, в лучах прячущегося за горы солнца, в долину спустился последний, замыкающий драговитский отряд вождя Ченстового из селения Гущина.
На следующий день снялись с лагеря и заняли покинутые селения. В них воины отдыхали несколько дней, рыбачили в местной речке, некоторые даже охотились в лесах.
К полудню, двигаясь по изрезанной местности в тени густой листвы деревьев, минуя стекающие вниз ручьи, вышли к очередной долине, где стоял первый крупный сорбский «град».
У сорбского святилища, располагавшегося под сенью дубовой рощи, украшенного каменным истуканом и черепами животных, остановились. Дожидаясь посланных в городище парламентеров напрасно время не теряли, по-быстрому перекусили и принялись вооружаться и облачаться в имеющиеся у нас доспехи. Проживающие здесь под властью вандалов сорбы ожидаемо отказались переходить под руку драговитов. Вполне ожидаемо, тем более что в «граде» стоял вандальский гарнизон. Волхв Яролик прямо на этом языческом капище провел ритуал, наставляя воинов убивать всех вандалов, а также тех сорбов, кто взял против нас оружие, тем самым ставших непокорными воле славянских богов. С таким вот напутствием, построившись в колонны, укрывшись черными щитами, и двинулись на штурм.
Приблизились вплотную к «граду». Нас никто не встречал, лишь за частоколом виднелись вооруженные люди. В дело тут же вступила «артиллерия» Черна. И от поселкового деревянного забора вверх, к небу, устремились жирные клубы чадящего дыма. Послышались паникующие крики, а наше воинство воодушевленно взревело.
За прогорающими участками забора, наконец, стали видны приземистые дома, основания некоторых из них были сложены из камня, что меня удивило и порадовало, впервые вижу в этом времени нечто подобное. Рядом с постройками заполошно метались силуэты людей.
Мы разделились на три отряда, по числу прожженных в частоколе проломов. Градислав возглавил одну из колонн и, вытащив из ножен поблескивающий в свете огня меч, с криком «Перун!» скомандовал атаку на уже обреченное городище. Аналогичные крики слышались в отдалении, еще в двух местах.
Сходу, разбив жидкий заслон защитников вооруженных дубинами, топорами и рогатинами, колонна Градислава ворвалась внутрь. Началась кровавая вакханалия, самая настоящая бойня, что должна была для наших здешних врагов стать наглядным примером ярости драговитов и актом устрашения. Выжившие после этой резни жители будут направлены в другие сорбские поселки, чтобы те не дурковали и переходили мирно и добровольно под тяжелую длань драговитского племени.