Жулик: грабеж средь бела дня
Шрифт:
К заявлению прилагались соответствующие справки из травмпункта. «Сотрясение мозга средней тяжести», «многочисленные ушибы лобно-теменной области головы» вполне объясняли потерю сознания.
Эдику вспомнилось: а ведь позавчера, на кухне, он очень хотел проверить у Наташи пульс! И лишь неожиданный стук по батарее пресек это поползновение. Вспомнилось и другое: когда он переносил тело «покойной» на рельсы, оно показалось подозрительно теплым. Кто же мешал проверить пульс на железнодорожном переезде? Для бывшего опера Угро это было непростительной промашкой…
– Что скажешь? –
– А что ты хочешь услышать? – просипел Голенков.
– Все.
– Постараюсь… – Эдуард Иванович никак не мог собраться с мыслями.
– Вот это уже другой разговор! – Достав из выдвижного ящика стола тонкую папочку, Юрий Васильевич извлек из нее пачку фотографий. – Наташа – это еще цветочки! Вот, взгляни…
– Что это?
– Оперативная фотосъемка. Нервы-то, надеюсь, у тебя крепкие?
Увиденное поразило Эдика даже больше, чем заява Наташи. Бегло просмотрев фотоснимки, он посерел и выпучился. Во рту сделалось солоно и гадко. В какой-то момент Голенкова даже начала колотить крупная лошадиная дрожь, и лишь огромным усилием воли бывший опер взял себя в руки.
Ментовский фотограф запечатлел два полуразложившихся трупа. Неестественно вздувшиеся тела лежали на глинистом берегу какого-то водоема. И хотя лица покойных были донельзя обезображены тленом, убийца сразу узнал Нгуена и Донга… Фотография металлической бочки (той самой, из золотоплавильной мастерской) не оставляла никаких сомнений: тайна убийства братьев Ван Хюэ перестала быть таковой.
– Погода теперь ясная и солнечная, целых три недели никаких атмосферных осадков, – тоном сотрудника Гидрометцентра комментировал начальник ГУВД. – Под воздействием тепла из трупов выделилось много газов. Эти газы и выбили крышку металлической бочки. Тела немедленно всплыли. На карьерах в районе Седнева всегда ошиваются детишки-рыбаки. Обнаружив покойных на поверхности водоема, юные натуралисты позвонили в милицию. После траленья дна мы обнаружили и бочку, и крышку. Короче, протокол осмотра и заключение экспертов будешь читать? Или и так все понятно?
В голове Эдика почему-то некстати завертелась стихотворная строка, памятная еще со школы: «Прибежали в избу дети, второпях зовут отца: тятя, тятя, наши сети притащили мертвеца!»
– А я-то здесь при чем? – сдавленно спросил он.
– Меня интересует, как узкоглазые попали в бочку, а бочка – в карьер.
– Я не разбираюсь во вьетнамских похоронных обрядах! – огрызнулся Голенков. – И вообще, узкоглазые, кажется, в свой Ханой собирались. И весь персонал ресторана это может подтвердить!
– Ой, только не надо! – поморщился Юрий Васильевич. – Мне уже все известно. Да, двадцать шестого мая, в понедельник, вьетнамцы действительно собирались лететь домой. Даже билеты купили. Но почему-то никуда не полетели, сдали билеты и остались в своем коттедже. В девять утра Нгуен и Донг вызвали такси и отправились в «Золотой дракон». Мы даже нашли таксиста, который подвозил их к воротам служебного входа к половине десятого. С тех пор их никто не видел. Никто. Охранник ресторана показал, что в это время ты находился на рабочем месте. Экспертиза
Допрос, приняв разгон, пошел накатом. Эдуард Иванович окончательно взял себя в руки. Безвыходность ситуации способствовала моментальному прояснению мысли.
– В это время я действительно был в районе Седнева, – медленно произнес он. – В магазине секонд-хенда. И у меня есть свидетельница, которая может это подтвердить.
– Кто же?
– Ермошина Лидия Михайловна, временно не работающая, – протокольным голосом сообщил бывший оперативник.
– Базарная проститутка, через которую ты Жулика под «рупь тридцать один подписал»? – развеселился Коробейник. – Ну, это, конечно же, надежный свидетель… Ладно. Допустим, я тебе и поверил. А как ты вот это объяснишь?
Достав из кармана небольшой кругляк желтого металла, начальник ГУВД положил его перед собеседником. Едва взглянув на царский червонец 1915 года, задержанный понял: все кончено…
Матерый ментовский волк, опытный интриган и предусмотрительный боец Голенков с треском проигрывал самую главную партию своей жизни. Петля стянулась и распустилась сетью. Он был обложен со всех сторон.
– А как я должен это объснять? – спросил Эдик, лихорадочно прикидывая, каким образом червонец попал к Коробейнику и почему он связывает его с убийством братьев Ван Хюэ.
– Следствие располагает данными, что у тебя еще много точно таких же золотых монет и что эти империалы появились у тебя сразу же после убийства вьетнамцев, – доверительно сообщил начальник ГУВД и, дружески потрепав собеседника по плечу, сладко заулыбался: – Эдичка, я ведь планировал тебя только через месяц закрыть. Интересно было узнать, как ты себя дальше поведешь. Да только небольшой доворот в конечной стадии получился: твое безграмотное покушение на Наташу все планы попутало. Вот и пришлось устроить образцово-показательное задержание… Да тут еще какой-то тихушник из Генпрокуратуры нарисовался, с широкомасштабной негласной проверкой. Сам понимаешь, надо законность изображать. Короче, шансов у тебя никаких: сто пятая статья по-любому ломится. Двойное убийство при отягчающих плюс покушение на убийство жены. А ты ведь у нас ранее судимый…
Подбив обвинительную базу, Юрий Васильевич взглянул на Голенкова ровно и доброжелательно – мол, может, вопросы есть?
Вопросов, естественно, не было. Коробейник вел соло – партия Эдика не требовала ответа. Да и в ответе Голенкова он явно не нуждался: ведь оба были профессионалами.
– Сейчас ты под конвоем отправишься в суд, который и определит тебе мерой пресечения взятие под стражу. В СИЗО обещаю тебе лучшую «хату» – с самыми беспредельными уголовниками, твоими когдатошними клиентами. То-то они обрадуются! «Вертухаи» заткнут уши ватой, а разрыв твоего анального отверстия спишут на неправильное питание и застарелый геморрой.