365 сказок
Шрифт:
Только зев пропасти.
Прыгнув, я сразу же перенёсся в город.
***
Сказки, прорастающие в миры.
Я шёл городскими проспектами, сворачивал к паркам, но никак не мог добраться до реки. В воздухе чуялся её зов, прохладная свежесть, но никак не получалось выйти к набережной.
Город не видел меня, суетился, подмигивал огнями, жил, наслаждаясь каждой секундой, закат стремительно таял, карамельно-золотой на синем языке неба.
Очередной поворот, и я остановился в тупике, дома плотно смыкали стены и крыши, было
Где же река?
— У нас не бывает ни странников, ни рек, — откликнулся на мои мысли водосток. — Ни того, ни другого никогда не встречал.
— У нас есть и странники, и река, — спорил с ним конфетный фантик. — Ветер поднимал меня высоко, я видел и тех, и других.
— Мы вросли корнями, и нам всё равно, — отвечали дома, захлопывая ставни. Им хотелось спать.
Я вернулся, но оказался на другой улице, город шевельнулся во сне, меняя направления своих дорог, разворачиваясь, переставляя дома и площади, меняя местами киоски и скверы, пруды и фонтаны.
Подождав, пока он не угомонится, я шагнул в тот же тупик и, конечно, вышел к реке. Она была тихая и неглубокая, узкая, грустно бегущая мимо парапетов и мостов.
— Эй, — позвал я, но она спала так крепко, что не откликнулась.
Я открыл первую же дверь, что смотрела в эту сторону.
***
Миры прорастают сказками.
Под моими ногами был остров, островок, совсем маленький. Его и взглядом можно было окинуть сразу. Поросший осокой, он шелестел под ветром будто бы весь сразу, а воды реки обнимали его и укачивали, словно он давно потерял любую связь с землёй и волен плыть как лодочка.
Я сбросил кроссовки и опустил ступни в воду, сегодня мне не хотелось ещё куда-то бежать, пусть сказки сами настигнут меня прямо здесь, прямо сейчас на островке, что качается в волнах реки.
Близился вечер, над водой далеко разносились крики птиц и голоса лягушек, небо наливалось перламутровым золотом, а облака казались аппликациями, приклеенными на совесть.
Я ждал первых звёзд, или ветра, или пусть даже чьего-то вскрика, но всё было слишком спокойно. Потому меня сморило сном.
***
Сказки прорастают мирами.
Я и сам стал островом, наполненным птичьим гамом, острыми листьями осоки, рогозом и камышом сразу. Я стал лесистой кроной, песком, который лижет река, тропой, по которой пугливые косули идут на водопой, старым пнём, где дремлет гадюка, свернувшись кольцами.
Я наполнился ветром, и дождём, и солнцем, и теплом, и вечерней прохладой. Я пробился родниками, отстроился городом и рассыпался в пыль, потому что стал сразу и временем.
Сон был не сон, а реальность — не реальностью. Мир был не миром, смерть — не смертью, и только жизнь казалась сама собой. Закрывая глаза, я видел себя, вырастающего тысячью ветвей, открывая, узнавал себя в небосводе, в скалистых уступах, в водопаде, низвергающемся в океан.
Я проснулся новым. Прежним. Тем же, но другим.
***
Сказки — миры.
Мой
В какой-то миг я потерялся и растворился.
И нашёл себя лишь утром, снова на маленьком островке, что качался на волнах реки, никого не тревожа.
Птицы пели хвалу рассвету, рядом с моей ладонью сидела изумрудная, как драгоценность, золотоглазая лягушка, тёмные пятна на её влажной коже казались изумительным рисунком, который был достоин кисти величайшего мастера. Я бы мог легко поймать её, рассмотреть, но мне не хотелось шевелиться. И утро текло сквозь нас обоих, и звенело, и пачкало нам лица росой.
В этом мире не было дверей, он отпустил меня с ветром, рассеял с пылью, смерчем я возник уже на пороге своего дома.
***
Близилась ночь.
— Всё-таки ты странник или сказочник? — обнял он меня за плечи, не давая развернуться в руках.
— Тебе же должно быть виднее, — усмехнулся я. — Ты ведь знаешь абсолютно всё.
— Тут важно твоё мнение, а не некая истина. Что ты думаешь. Важно озвучить, а не прочесть, понимаешь?
Я откинулся ему на плечи, он прижал к себе крепче.
— Могу только сказать, что скучал по тебе, брат.
— Ну уж это я знаю.
Между нами пролилось молчание, но потом я всё же подобрал ответ:
— Я странник, который идёт по сказкам, сказочник, что путешествует иными мирами, и всё это вместе, и ничто из этого вовсе. Так тебе нравится?
— А тебе?
— Своей судьбой я доволен.
Всё как будто бы стояло на своих местах, где-то миры прорастали в сказки, где-то сказки творили новые реальности, и всё это было не объять. Но мы молчали, и минуты нашего объятия всё текли и текли.
Лишь когда он отпустил меня, я обернулся, чтобы посмотреть в его глаза.
— Подарю тебе сегодня связку ключей, — сказал он тут же, протянув на ладони крупное кольцо, где нанизаны были самые разные ключи, и маленькие, и большие, и старые, и будто только что родившиеся. — Найдёшь все двери к ним?
— Это задание?
— Это предложение поиграть, — он поправил светлые волосы и вмиг стал старше. — Поиграем?
— Хорошо, отчего бы и нет, — согласился я, пряча ключи в карман. — С тобой играть всегда интересно.
— Потому ты и скучаешь по мне.
И исчез. Как обычно.
Ночь стучалась в стёкла, плыла мимо туманом. Я устало размял плечи и поднялся в спальню. На постели спал, свернувшись клубком, кот, балконная дверь была распахнута, и ночная свежесть растеклась от пола и до потолка.
Мне ещё не хотелось спать, но я знал, что сон подхватит меня в тот самый момент, когда я решусь спуститься за чаем. Возможно, так и следовало поступить. Я опустил связку ключей на свою подушку. Первая дверь будет ждать меня во снах.