А как ты играешь в любовь, чемпион?
Шрифт:
Гледис сожалела, что у нее не было больше возможности побыть с Фрэнки наедине. Она не ожидала, что к Фрэнки О'Берри, знаменитому спортсмену-самородку, у нее появится вдруг какой-то интерес, кроме чисто профессионального. Но Фрэнки оказался совсем не таким, каким его представляла себе Гледис.
Во время всего ужина Фрэнки осаждали мужчины, требовавшие от него различных умозаключений о шансах разных баскетбольных клубов в играх финального круга.
Это была тема, которая действительно не интересовала женщину. Она
Было чуть позже девяти, когда Гледис решила все-таки уйти.
— Что случилось, принцесса? — спросил Чарльз, которому виски уже ударило в голову. — Тебя не устраивает сегодня наше общество?
— Я устала, — ответила Гледис.
— Завтра ты так рано не отделаешься! — заверил ее Чарльз и погрозил пальцем. — Завтра вечером у нас в программе ужин при свечах. Наш герой в смокинге, а ты в нарядном вечернем туалете.
— У меня нет с собой смокинга, — признался Фрэнки, но Эд Гуд не принял эту отговорку.
— Нет проблем, — заявил он слегка заплетающимся языком. — У Бенни среди его реквизита есть все. Правда, Бенни?
Гример утвердительно кивнул головой и позволил Эду положить ему дружески руку на плечо. Группа Чарльза Карленда не была бы группой, если бы все споры не улаживались после нескольких кружек пива.
Фрэнки покорно пожал плечами.
— Итак, завтра в смокинге, — сказал он.
— И не только, — признался Чарльз. — У нас запланировано еще кое-что.
— Что же это? — осведомилась Гледис. — Я хотела бы быть готовой ко всему.
— Завтрак в постели, — начал считать по пальцам Чарльз. — Потом…
— При этом я вам буду, очевидно, не нужна, — перебила его женщина.
— При чем? — спросил сбитый с толку Карленд. Он, кажется, потерял нить разговора.
— При сцене в постели, — захихикал Эд Гуд, как старая сплетница, которой, собственно, он и был в глазах Гледис.
— Нет, при этом нам Гледис, конечно, не нужна, — согласился Чарльз.
— Жаль, — прошептал Фрэнки и улыбнулся Гледис.
Она покраснела. У нее было такое чувство, что буквально каждый слышал это замечание Фрэнки.
— Спокойной ночи, — произнесла она всей компании и исчезла. Буквально убежала, настолько неприятна была ей эта ситуация. Гледис не сомневалась в том, что все заметили, как она засмущалась и покраснела, и каждый наверняка истолковал это по-своему.
На самом деле никто ничего не заметил. Танцующие и извивающиеся в воздухе языки пламени были слишком слабым освещением, чтобы можно было увидеть ее вспыхнувший румянец. К тому же мужчины были слишком заняты своими бифштексами и разговорами о спорте.
Кроме Эда Гуда никто не заметил, что их почетный гость тоже вскоре покинул веселую компанию и скрылся в доме.
В
Ванная комната была облицована светло-желтой плиткой и необычайно роскошно оборудована. Женщина встала в кабину для душа, установила на позолоченном смесителе нужную температуру и запрокинула голову. Поток тепловатой воды обрушился на ее тело.
Гледис наслаждалась каждой каплей и постепенно успокоилась. «Я вела себя как ребенок, — подумала она. — Почему я не хотела поддаться очарованию этого баскетболиста? Он ведь не женат и вообще свободен, и нас влечет друг к другу. В чем же проблема? Хорошо, Фрэнки подшутил надо мной, не сказав, кто он. Но это теперь следует простить и забыть. Завтра все будет по-другому». Гледис была почти счастлива, закрывая кран душа.
Она не слышала, как кто-то осторожно, но энергично постучался в ее дверь. Женщина вышла из ванной в тот момент, когда Фрэнки перестал стучать.
Гледис надела майку, достала из дорожной сумки начатый роман и легла в постель. Она пыталась убедить себя, что устала.
Но вместо того чтобы погрузиться в книгу, мысли ее витали где-то далеко. Взгляд Гледис упал на застекленный эркер и устремился дальше, в темноту, все еще слабо освещавшуюся костром, на котором готовили барбекю. Она оставила открытой дверь на балкон, примыкавший к эркеру, и всматривалась в ночное небо. Когда Гледис увидела первую звезду, у нее было только одно желание: она хотела наконец заснуть.
Эд Гуд заметил движение уголком глаза, но среагировал не сразу. Сначала он допил свой стакан, который как раз поднес к губам. Затем повернул голову и увидел Фрэнки. Тот крался вдоль дома и тряс, проверяя прочность, шпалеры, по которым бугенвиллея вилась до балконов второго этажа.
Эд Гуд вдруг очнулся. Он схватил один из своих фотоаппаратов, заряженный особо чувствительной пленкой, и пошел, как можно незаметнее, к дому. Никто из уже довольно веселой мужской компании не обратил внимания, что он исчез.
Фрэнки также не заметил Эда, когда тот появился внизу, у стены дома. Фрэнки в это время осторожно карабкался вверх по одной из деревянных шпалер.
Фотограф работал без вспышки и вообще без дополнительного освещения, и Фрэнки, конечно, не подозревал, что его восхождение запечатлено навечно.
Даже когда Фрэнки хотел перелезть через балконные перила и вся шпалера сильно закачалась, Эд Гуд не потерял присутствия духа и продолжал снимать.
Фотографу не пришло в голову прижать качающуюся шпалеру к стене и помочь Фрэнки, который мог бы сорваться вниз. Эд Гуд продолжал снимать и был твердо убежден, что это будут бесценные кадры.