Ампирный пасьянс
Шрифт:
Вечером, покончив с обязательной корреспонденцией, Наполеон взял в руки пачку листов с золотым обрезом и начал читать следующее:
"Пришло наконец время заставить морские стихии поработать на французский народ. Если вол, пес, конь и другие животные могут работать на человека, то почему этого не может делать определенный вид морских телят, называемый дельфинами. Дельфины вовсе не глупее верблюда, слона и канарейки, его можно с легкостью приручить". И далее в своем проекте мсье Кватремер, подкрепив свидетельствами древних выводы относительно разума дельфинов и напомнив про афинскую медаль с Пиреем на спине Дельфина, предлагал провести реализацию своего плана в следующих этапах:
– Крупномасштабный отлов дельфинов специально подготовленным
– Размещение животных в соответствующих портовых бассейнах, играющих роль тренировочных полигонов.
– Форсированная дрессировка с помощью квалифицированных военно-морских инструкторов.
– Размещение на спинах дрессированных дельфинов гвардейских стрелков и массированная атака этой морской кавалерии на английское побережье.
Последующие разделы 30-страничного описания содержали подробности снаряжения (в том числе удила и уздечки) морских "коней" и способы управления ими. Изобретатель даже предусмотрел возможность встречи дельфином своих "старых друзей, с которыми животному захотелось бы поболтать под водой", что привело бы всадника к неожиданному купанию. Для этой цели он предусмотрел наличие двух заполненных воздухом мешков, закрепленных на теле дельфина, которые не позволили бы ему нырнуть.
Закончив чтение, император разозлился и хотел сурово наказать Кватремера, но через какое-то время злость прошла и он сказал:
– Наказывая его, я сам бы опустился до уровня этого несчастного идиота.
Зато маршалу Даву его легкомысленно выданное рекомендательное письмо даром не прошло. Во время обеда в кругу элиты офицеров Великой Армии Наполеон внезапно спросил:
– Господа, а что вы думаете о прекрасно вымуштрованных боевых дельфинах?
– Присутствующие остолбенели, император же продолжал, издевательски глядя на Даву:
– Ведь это был бы прекрасный отряд морской кавалерии, не так ли, Даву?
Маршал прикусил губу под оглушающий смех коллег.
– Автора подобного проекта нужно посадить в сумасшедший дом в Шарантоне! – крикнул генерал Фолтрие.
– Только лишь потому, что у него не все дома? – спросил Наполеон, после чего, сурово глядя на маршала, закончил:
– Если бы мне пришлось помещать туда всех, кто подсовывает мне подобные замыслы, в Шарентоне не хватило бы места. А мсье Кватремеру посоветуйте, чтобы он поменьше занимался моими делами, а побольше собственным здоровьем!]
Когда в 1805 году подмазанная английским золотом Австрия объявила Франции войну, Наполеон отвел Великую Армию от пролива, и тем закончилась его и Сюркуфа мечта про захват Альбиона.
В 1807 году "королю корсаров" вновь захотелось приключений, которых у него не было много лет, пока он вел жизнь богатого арматора. И он выплыл из Сен-Мало на построенном по собственным планам трехмачтовом судне "Привидение".
По пути на Иль-де-Франс в руки корсаров попал торговец "Бина" из Бристоля (США). Оказалось, что он перевозит чернокожих рабов, часть из которых, в том числе женщины и дети, находилась в ужасном состоянии. Многие были уже мертвы. Не прошло и четверти часа после захвата судна, как командующий "Бины", капитан Джонс, был осужден на смерть через повешение. Приговор был выдан единолично капитаном Сюркуфом, тем самым Сюркуфом, на совести которого были сотни негров, проданных в Иль-де-Франс и Иль-де-Бурбон, и еще 400 утопленных у побережья Мозамбика. Но дело в том, что с тех пор прошло ровно 15 лет, в течение которых многое изменилось.
И прежде всего, в Европе изменилось отношение к рабству. Теперь Европа рабство уже не поддерживала. И это – вопреки утверждениям некоторых историков – вовсе не из-за симпатии к неграм, гуманности или любви к справедливому общественному устройству, но из простого экономического расчета. Наиболее оптимальным образом эти расчеты представлены в великолепном
– Господа! С экономической точки зрения – а в экономике, как вам наверняка известно, нет места сентиментальности и чувствам – какая женщина более выгодна: жена или проститутка? Жене необходимо дать жилье, еду, одежду, украшения, если же удастся ее пережить, то еще и устроить похороны. Любовь проститутки вы покупаете на несколько часов, оплачивая только любовь в ее чистом состоянии – понятное дело, исключительно физическую любовь, мы же согласились с тем, что в экономике чувствам нет места – причем, подаваемую более умело, в то время, как все дополнительные расходы отпадают, не говоря уже о нервах, скандалах, капризах и тому подобных вещах. Так что же: жена или проститутка, раб или наемный работник?
Подобное понимание (назовем его "аргумент Уокера"), разодетое возвышенными лозунгами гуманности, лежало в основах международных договоров, запрещающих торговлю рабами. В эпоху Ампира движение это лежало еще в пеленках, а поскольку в Соединенных Штатах все еще не хватало рабочих рук, соответствующий морской трактат позволял восьми американским судам, имеющим специальные разрешения от имени правительства, перевозить невольников. Именно такое разрешение и потребовал Сюркуф предъявить. И только когда оказалось, что капитан Джонс занимается своим ремеслом бесправно, француз отнесся к нему как к пирату и приговорил к смерти. Вся штука состояла в том, что малонец когда-то и сам охотно нарушавший закон, в 1807 году в качестве первого корсара Ампира сделался одним из морских полицейских Империи.
Прочтя соответствующий параграф кодекса, Сюркуф дал Джонсу 15 минут на то, чтобы приготовиться к смерти. Американец принял приговор со спокойствием. Уже стоя с петлей на шее, он обратился к Сюркуфу:
– Капитан, я прощаю вам свою смерть. Она освободит меня от угрызений совести, мучающих меня уже много лет. Эту смерть я заслужил. Но в качестве оправдания могу сказать, что у меня в Чарльстоне имеется несколько детей, которых я защищал от нужды, занимаясь столь подлым ремеслом. Я играл, но проиграл. Кончайте меня.
Воцарилось молчание. Моряки ожидали знака от Сюркуфа, тот же изумленно всматривался в лицо американца, по которому текли слезы. Затем он приказал:
– Снимите с него петлю. Джонс, ты выиграл еще раз. Дай слово, что покончишь с этим беззаконием.
– Клянусь вам, мистер капитан.
Третий и последний рейд Сюркуфа в Индийском океане (март 1807 – конец 1808 года) до мельчайших подробностей походил на два предыдущих. Стучи три раза – история копировала сама себя. После ограбления множества британских кораблей и возвращения в Порт-Наполеон (бывший Порт-Луи), новый губернатор, генерал Десен, который перед тем назвал Сюркуфа "спасителем колонии", реквизировал "Привидение" в пользу государства! В морской войне, которая набирала к тому времени силу, "Привидение" было нужно Десену для обороны острова. Робер же думал лишь об одном: уже в третий раз после победного рейда на острове к нему отнеслись несправедливо. Баста! В феврале 1809 года он вернулся в Европу и уже навсегда покончил с корсарским ремеслом, чему никто так не радовался, как мать его пяти детей, Мари Катарина. С этого момента старинная французская пословица "Femme de marin – femme de chagrin" ["Жена моряка – жена недовольная (неудовлетворенная)"] ее уже не касалось.