Барабаны зомби
Шрифт:
– Не вижу смысла демонстрировать мое мастерство фехтования и призывания мертвых, когда у меня нет намерения состязаться с ними в тактике.
– Вы и правда собираетесь заделаться богом? – спросил я.
– Я собираюсь забрать силу, – отозвался Коул. – Я смотрю на себя как на наименьшее зло.
– Так-так, – буркнул я. – Кто-то должен забрать себе всю силу. Так почему бы не вы,, так?
– Примерно так, – согласился Коул.
– А что, если ее не заберет никто?
– Я не вижу такой вероятности, – сказал он. – Гривейн и Собиратель Трупов настроены очень серьезно.
– Верно, – согласился я. – И вы для этой работы – идеальный безумец.
Мгновение Коул молчал. Рука его в кожаной перчатке продолжала сжимать мой пистолет; с дула капала мне на лицо вода. Когда он снова заговорил, голос его звучал немного обиженно.
– Я не считаю себя сумасшедшим. Правда, если бы и был, как бы я знал об этом.
Я поежился. Возможно, от дождя и холода.
Коул отступил от меня на шаг, и голос его снова сделался твердым, уверенным.
– Ты нашла его?
Я заглянул ему за спину и увидел Кумори, выходившую из дверей Мёрфиного дома.
– Да.
Я пристально смотрел на Кумори. Сердце у меня в груди болезненно сжалось.
Дверь за собой она не закрыла. Свет в окне кухни погас, и в доме не угадывалось никакого движения.
– Отлично, – произнес Коул, отступая от меня еще на шаг. – Я уже советовал вам, Дрезден, не путаться у меня под ногами. Теперь мне кажется, что вы слишком горды, чтобы отступать. Мне известно, что в городе находятся Стражи. Они не создают серьезных помех моим планам.
– Вам кажется, вы одолеете их в бою? – поинтересовался я.
– У меня нет ни малейшего намерения биться с ними, Дрезден, – возразил Коул. – Я намерен просто убить их. Можете, кстати, присоединиться к ним, если вам не хочется ждать Эрлкинга. Мне безразлично, как вы умрете.
Голос его звучал ровно, без тени сомнения. Это здорово пугало. Сердце сжалось еще сильнее – не знаю только, от боязни за Баттерса или от явного безумия Коула.
– Есть только одна загвоздочка, Коул, – произнес я.
Коул начал было отворачиваться от меня, но застыл.
– Да?
– У вас до сих пор нет «Слова». И как вы рассчитываете пережить Темносияние без него?
Вместо ответа Коул осторожно снял мой револьвер с боевого взвода и отвернулся. И делая это, он смеялся – негромко, но смеялся. Он двинулся прочь, и Кумори пристроилась к нему сбоку. Дождавшись ее, Коул бросил мой револьвер в траву, поднял руку и словно раздвинул ей воздух перед собой. Я ощутил возмущение магической энергии, когда он раздвинул завесу между материальным миром и Небывальщиной, и они ступили в нее – прямо с Мёрфиного двора. Прореха между мирами закрылась за спиной у Коула, и двор снова опустел, словно никого и не было.
Я остался сидеть в темноте под дождем один. Откуда-то издалека, сверху, донесся звериный вой.
По логике вещей он должен был бы напугать меня, но я чувствовал себя так хреново, что мне хотелось только лечь и закрыть глаза. Хоть на минуту. Правда, я понимал,
Надо было узнать, что с Баттерсом и Мышом. Я перекатился на живот и подобрал свой посох, потом прополз на карачках еще пару футов и подобрал материнский амулет. Потом встал. В голове пульсировала тупая боль, и я ненадолго наклонил голову, подставив затылок дождевой воде. Я постоял так немного, и боль чуть унялась – по крайней мере, настолько, что я мог уже ее терпеть. Башка у меня закаленная: ей доставались плюхи и круче, да и времени нянчиться со своей болью у меня не было. Я пару раз глубоко вздохнул-выдохнул, а потом поплелся на кухню.
В кухне царила темнота. Горевшие в ней свечи погасли все до одной. Я поднял пентаграмму над головой и засветил ее. Потом еще раз осмотрел кухню в ее серебристо-голубом сиянии.
Кухня была пуста. Никаких следов ни Мыша, ни Баттерса – и никаких следов борьбы. Мой страх немного унялся. Если Кумори обнаружила их, она наверняка оставила бы за собой следы насилия: кровь, перевернутую мебель. Баттерсовы записи так и лежали аккуратной стопкой на краю кухонного стола.
Дом у Мёрфи небольшой, и мест, где мог бы укрыться Баттерс, в нем не так уж много. Я прохромал в гостиную, потом по короткому коридору в спальни и ванную.
– Баттерс? – негромко окликнул я. – Это я, Гарри. Мыш?
В дверь платяного шкафа за моей спиной вдруг поскреблись, и я едва не подпрыгнул до потолка. Я совладал с резко участившимся сердцебиением и открыл дверцу шкафа.
Баттерс с Мышом сидели на полу шкафа. Баттерс сидел у задней стенки, а Мыш, несмотря на несколько помятый вид, прочно обосновался между Баттерсом и дверью. При виде меня хвост его заколотил по стенке шкафа, и он полез из него ко мне.
– Ох, слава Богу, – выдохнул Баттерс. Следом за Мышом он выбрался из шкафа. – Вы в порядке, Гарри?
– Бывало и хуже, – заверил я его. – Вы-то как? Что случилось?
– Мм… – произнес Баттерс. – Я смотрел, как вы там, во дворе. А потом… ну, потом что-то такое появилось внутри этого вашего круга из колючей проволоки. И я… Я плохо разглядел, но ветер залил окно водой, и мне показалось, я видел, как что-то двигалось за окном, и… И я закричал и вроде как в панику ударился, – он залился краской. – Извините. Я… я просто такой маленький был по сравнению с этой тварью. Я перепугался.
Он забился в нору. Что ж, возможно, это и не самая глупая реакция на появление разъяренного властелина фэйре.
– Не переживайте, – сказал я. – Мыш оставался с вами?
– Угу, – подтвердил Баттерс. – Кажется, да. Он попытался выскочить наружу, когда та тварь в круге завизжала. Я даже не понял, что держу его за ошейник, когда я… ы…
Лицо Баттерса слегка позеленело, он выдавил из себя: «Извините», – и бросился в ванную.
Я услышал, как его выворачивает наизнанку, и, нахмурившись, повернулся к Мышу.
– А знаешь что? – сказал я ему. – Мне плевать, будь Баттерс нашпигован гамма-излучением, или будь у него зеленая кожа, или розовые портки. Он при всем желании не мог бы затащить тебя в шкаф.