Барон. В плену твоих чар
Шрифт:
Эйва сделала шаг назад и освободила руку, которую сжимал Слоан.
– Вы что, уже передумали со мной разговаривать? У меня на самом деле нет времени, Уилл. – Она резко развернулась на каблуках и решительно пошла прочь по тротуару. Черт!
Слоану пришлось сделать над собой усилие. Догнав Эйву, он выпалил:
– На следующей неделе мы с Беннеттом отправляемся на политический митинг в Олбани, и я хочу, чтобы вы поехали с нами.
Она остановилась и уставилась на него.
– Что? С
– Я это понимаю, поэтому и приглашаю вас на митинг в Олбани, который состоится на следующей неделе, а не в эту субботу в Йонкерсе. Я хочу, чтобы вы сами увидели, чем чревато ваше вмешательство в жизнь Беннетта, какие оно может повлечь за собой последствия. У нас с ним появилась возможность сделать много добрых дел для жителей Нью-Йорка. И когда вы это увидите, вам станет понятно, почему я так настаиваю на том, чтобы вы держались подальше от Джона.
За годы работы Уилл понял одну важную вещь: слов порой бывает недостаточно. Некоторым оппонентам необходимо наглядно показать, что они заблуждаются. Взять хотя бы тех, кто пикетировал их управление в восемьдесят третьем, заявляя, что к железнодорожным рабочим относятся несправедливо. Он лично сопровождал лидеров протестующих в один из городков Пенсильвании, чтобы они сами могли убедиться: служащие Северо-восточной дороги живут в приличных условиях. А когда репортеры стали утверждать, что в Западной Виргинии не платят рабочим, получившим травму на производстве, Уилл организовал для представителей прессы поездку, чтобы они смогли навестить несколько семей, члены которых получали выплаты по инвалидности.
Да, чтобы убедиться в чем-то, людям часто необходимо увидеть это своими глазами. Речь, разумеется, не идет о клиентах Эйвы – эти как раз рады-радешеньки принимать на веру что угодно без всяких доказательств. Однако сам Уилл не полагался на слова. Он доверял только фактам. И чем раньше Эйва поймет, что они с Беннеттом намерены совершить, – а они планировали избавить штат от деструктивного влияния Таммани-холла, – тем скорее она сможет составить собственное мнение о том, чем именно способно навредить ее близкое общение с будущим губернатором.
– Боже мой, какое высокомерие! – воскликнула женщина. – Если вы хотите, чтобы я держалась от Беннетта подальше, зачем вам меня приглашать на этот митинг? Разве это не приведет к противоположному результату?
– Вы поедете на митинг как Эйва, а не как мадам Золикофф, и не станете разговаривать с Беннеттом. Вы будете просто наблюдать.
Ее глаза прищурились, а в голове, несомненно, зрели планы борьбы и сопротивления. Но, чтобы добиться своего, Уилл готов действовать нечестно – настолько, насколько это будет
– У меня нет ни малейшего желания присутствовать на политических митингах вне зависимости от того, кто там будет выступать.
– Возможно, и так, – сказал Уилл, – но я все же думаю, что вам следовало бы рассмотреть мое предложение – особенно после того, как вы узнаете, что произойдет, если вы этого не сделаете. – С этими словами он с силой ткнул тростью в тротуар.
Эйва плотно сжала губы – может быть, для того, чтобы не накричать на него.
– Вы мне угрожаете.
– Я уже как-то говорил вам, что мужчина с моим положением способен доставить массу неприятностей женщине, занимающейся тем, чем занимаетесь вы. Вы что-нибудь слышали об Обществе исследователей медиумизма?
Даже в тусклом свете газовых фонарей Двадцать третьей улицы Уилл заметил, как побледнело ее лицо.
– Нет.
– Эти люди из Англии. Они изучают сверхъестественные явления. И с каждым медиумом, которого они проверяют, неизменно происходят странные вещи. Угадаете, какие именно?
Эйва покачала головой. Она была достаточно умна, чтобы понять, к чему он клонит. Однако Уилл решил продолжить – на всякий случай.
– Всех медиумов, способности которых они проверяют, обвиняют в мошенничестве. И те бегут из города. Они вынуждены переезжать на новое место и начинать все с нуля. – Он сделал паузу, давая женщине возможность переварить полученную информацию. – Вы этого хотите, Эйва? Я могу послать этому обществу телеграмму и оплатить приезд его представителей. Они смогут появиться здесь еще до того, как в Ньюпорте начнется летний сезон.
– Какой же вы негодяй, Уилл Слоан!
– Это верно. Вы по-прежнему хотите отказаться от моего предложения отправиться на митинг?
Эйва отвела глаза в сторону. Разумеется, если этому человеку понадобится прибегнуть к непопулярным мерам ради того, чтобы взять верх над оппонентом, он сделает это не моргнув глазом. Слоан не смог бы превратить Северо-восточную железную дорогу в одну из мощнейших компаний страны, если бы потакал другим. Он считал, что лучше обзаводиться врагами, чем друзьями.
Уилл терпеливо ждал, не нарушая молчания. Эйва упряма, но не глупа. Она, разумеется, понимает, что отказ от его простого предложения – в конце концов, он зовет ее не на край света, а всего лишь в Олбани, – пагубно отразится на ее финансовом благополучии. Разве что она не поверит, что он действительно пойдет на это… и это будет большой ошибкой.
Похоже, она устала за сегодняшний вечер – волосы немного растрепались, под глазами черные круги. Шоу прошло не очень гладко, и Уилл даже почувствовал угрызения совести из-за того, что еще больше усложняет ей и без того тяжелый день. Однако он в любом случае не позволит этой женщине разрушить его политическую карьеру.