Бесстыдница (Эхо любви)
Шрифт:
Распространение компьютерной сети по всему миру для этого человека, не мыслившего себе жизни без риска, было своего рода игрой. И больше всего в этой игре Чарлзу нравилось проверять систему защиты правительственных ЭВМ. Ему доставляло несказанное удовольствие, граничащее с настоящей одержимостью, быть на шаг впереди всех программистов и других заинтересованных лиц, которые могли попытаться проникнуть в компьютерную информационную базу данных, содержащую секретную информацию, опережать всех тех, кто завербован различными федеральными агентствами.
Само собой разумеется, что в области обеспечения защиты компьютерных сетей для Чарлза не было тайн.
Ужин прошел в самой непринужденной обстановке. Когда с трапезой было покончено, Рид и Чарлз помогли женщинам убрать на кухне, а потом уединились в крошечном кабинете, отделенном от гостиной сводчатым проходом, где стоял компьютер. Видимо, они принялись проверять какую-то защитную систему и говорили о чем-то своем, понятном только им двоим.
Камми и Мишель сидели в гостиной. Камми никак не могла сосредоточиться на рассказе собеседницы, постоянно прислушиваясь, о чем говорят мужчины. Мишель, проследив за ее взглядом, оборвала свои сетования на запруженность улиц в час «пик». Ее большой рот изогнулся в улыбке.
— Они оба немного помешанные. Наверное, повлияла служба в разведке. Сейчас они проверяют самоотключающуюся систему. Рид говорил вам о ней?
Камми вопросительно подняла брови и покачала головой.
— На самом деле все очень просто: их компьютеры работают дома круглые сутки и имеют прямой доступ друг к другу посредством кода, состоящего из двух слов. Если что-то случится с одним из них, другой тут же посылает сигнал тревоги в штаб морской пехоты или, в крайнем случае, — в полицию.
— И в каком радиусе они работают?
— Таких понятий, как радиус или расстояние, не существует, если имеешь дело с компьютерными сигналами.
— Вы шутите?
Мишель усмехнулась:
— Я говорю совершенно серьезно. И это очень важно в наше время, когда людей убивают и грабят. Я уже молчу о том, что за голову Чарлза дорого бы заплатили. Он ведь знает очень много. То же самое, кстати, относится и к Риду. Вот они и разработали собственную уникальную систему боевой тревоги.
Камми не могла не признать, что это действительно имело смысл.
— Надеюсь, у Чарлза не будет неприятностей из-за моего дела. Это было бы ужасно, — сказала она.
— Особого риска нет, хотя, естественно, для всех подряд Чарлз не стал бы этого делать. Он и Рид хорошо знакомы с работой разведки и умеют так умело обходить закон, что нет повода для преждевременного беспокойства.
— Похоже, им все это очень нравится, — заметила Камми.
— Это неудивительно. У них одинаковый склад ума, оба скрупулезны и умеют широко мыслить. Как жаль, что Луизиана так далеко, — добавила Мишель, забираясь на диван с ногами и откидываясь на его спинку. — Чарлз скучает по Риду. Ведь о своей работе он может поговорить с очень немногими, а тех, кто его по-настоящему понимает, и того меньше.
Было как-то досадно ловить осколки той жизни, которую Рид вел в те годы, когда его не было в Гринли. Камми сказала напряженно:
— Возможно, он вскоре переедет к вам поближе, если уладится дело с продажей фабрики.
— Я в этом очень сомневаюсь. Похоже, он доволен теперешней жизнью. Разумеется, Чарлз был бы в восторге. Их очень многое связывает. Знаете, Рид спас жизнь Чарлзу.
— Он не рассказывал об этом.
— Меня это нисколько не удивляет.
— Как видно, Рид может быть… смертельно опасным, — сдержанно заметила Камми.
Мишель усмехнулась:
— И в то же время я не знаю более благородного и доброго человека. Это просто удивительно. Может быть, эти качества присущи южанам?
— Прославленный южанин-джентльмен? — криво улыбнулась Камми. — Не думаю, что такой существует в природе.
— Значит, я буду знать, что таким может быть только Рид. Я еще не видела человека более цельного и уверенного в себе. В нем заключена такая внутренняя сила, что ему, пожалуй, не требуются никакие эмоциональные защитные барьеры. Именно поэтому то, что случилось в Израиле как раз перед тем, как Рид ушел из «Компании», было для него еще более ужасным, чем…
Мишель оборвала фразу, потому что из детской раздался оглушительный плач Рейны.
— Минуточку, — сказала она, соскочила с дивана и исчезла за дверью.
Немного погодя она вернулась, держа на руках раскапризничавшуюся малышку. Мишель пыталась ее успокоить, но ни соска, ни погремушка, ни баюкание — ничего не помогало.
Чарлз повернул к ним голову и сказал:
— Может, дашь ее мне?
В глазах Мишель засветилось радостное облегчение. Она тотчас отнесла девочку отцу. На его руках ребенок мгновенно затих.
— Эта малышка — папина дочка, — негодующе заговорила Мишель, обращаясь к Камми. — Правда, это понятно: ведь до полугода с ней сидел Чарлз, пока я бывала на работе.
Камми улыбалась, наблюдая за бородатым мужчиной, усадившим девочку на одну руку, а другой продолжавшим постукивать по клавишам компьютера. Рид пристально смотрел на ребенка, пока Чарлз не повернулся к нему. В ответ на его взгляд Рид отодвинул свой стул, чтобы другу было удобнее работать.
Чарлз посмотрел на Рида с какой-то отчаянной решимостью. Он на мгновение замер, а потом, внезапно приподняв довольную малышку, сосущую палец, вручил Риду.
Рид остолбенел. Лицо исказила нестерпимая боль, которую Камми уже однажды видела. Его взгляд стал безжизненно пустым, а из груди вырвался нечленораздельный звук протеста. Однако Чарлз не изменил своего решения, продолжая упрямо смотреть в лицо Рида, он поддерживал головку спящего у его плеча ребенка. Еще несколько мгновений напряженной бессловесной борьбы, и руки отца медленно, осторожно оторвались от дочери.
Мишель, сидевшая рядом с Камми, беспокойно выпрямилась. Свистящий звук ее отрывистого дыхания рассекал тревожную тишину.