Бочка порядка, ложка хаоса
Шрифт:
— А он почему?
— Не знаю. Хотите, сами у него спросите.
Человек, закутанный в ткань, тихонько ругнулся, помянул богов, которые вечно подбрасывают камешки, куда не надо и велел заниматься своими делами.
— Что-то я вообще ничего не понимаю, — сказал Максим, подбрасывая найденную Тайрин монетку в воздух и ловя на тыльную сторону ладони. Вопреки всяким теориям она падала то одной стороной вверх, то другой. — У меня значит, пришлось превратить часть материи в энергию, а у копейки — нет.
— Она не живая, —
Парень неожиданно для себя покраснел, но нужную в хозяйстве вещь взял.
На этот раз он приход рыжего преподавателя умудрился проспать. Правда, заходил тот на минутку. Принес одежду, мочалки и зубные щетки, больше похожие на кисточки для девчачьей туши. И вместо зубной пасты был порошок вонявший эвкалиптом и больницей. Что тоже как-то не радовало.
С вопросом, куда девать использованную воду, Тайрин разобралась быстро, вручив Максиму протекающее ведро и велев черпать, а потом нести выливать в подземелье. Там меньше внимания привлечет и быстро просочится сквозь камень на нижние уровни. После пятой ходки захотелось треснуть девчонку этим ведром по голове, но в итоге сошлись на том, что отныне она будет наливать не больше половины лохани, причем раз в три дня. В остальные дни обойдется обливанием из ковшика.
— Ладно, не живая и не живая, — монетка в очередной раз свалилась решкой вверх. — А ты уверенна, что она вообще имеет какое-то отношение к твоему вору? Почему-то мне кажется, что до нас там побывали профессионалы, собиравшие улики на месте преступления. Странно, что они монету из чужого мира пропустили.
— Этому есть объяснение, — Тайрин даже от своего мешка оторвалась. — Гранит, он вообще мешает проникновению энергии, а монета застряла между гранитными плитами. Если предположить, что на монете было навешено что-то делавшее ее практически невидимой, и оно как раз к нашему приходу окончательно выдохлось…
— Вовремя как, — пробормотал Максим.
— А ты думаешь, почему стражи каждый вечер возвращаются к этим храмам и ведут поиски заново? Некоторые оболочки невидимости, особенно на маленьких вещах могут продержаться до десяти дней. Нам просто повезло, что мы нашли ее первыми. Очень повезло. Почему-то мне кажется, что упущенное и оброненное там ищет не только внутренняя стража.
— Ладно, и что мы теперь с монетой будем делать?
— Искать хозяина.
— Еще лучше. Исправь меня, если я ошибаюсь. Этой монете много лет, за это время в моем родном мире успели побывать толпы и толпы людей из твоего. И любой из них мог притащить монетку. Я прав?
— Прав, — признала девушка.
— Ну вот. И как ты среди них найдешь того, у кого талисман пропал? Пойдешь по домам и будешь спрашивать?
Тайрин задумалась.
— Да, это глупо, — признала. — С другой стороны, на самом деле нужно искать не хозяина, а того, на кого была настроена защита. А это все-таки проще. Атьян сможет вычислить, у него доступ есть
— И привлечь к себе чье-то внимание, на свою рыжую голову, — произнес Максим, поддавшись уговорам паранойи.
— Ну, или мы можем попробовать проложить дорожку, ниточку протянуть, — предложила еще один вариант девушка. — Только сначала нужно замаскировать мою границу. Потому что за ниточку можно потянуть с обеих сторон и если тот, кто создавал защиту, будет рядом с человеком, потерявшим монету, он меня узнает. На самом деле, много кто узнает, достаточно просто заметить…
— Я понял, это опасная затея. Ждем рыжего преподавателя, — вздохнул парень.
Никуда ведь не денешься.
Максим засунул находку в карман, чтобы не потерять, лег на диван, закинув ноги на спинку, и стал пристально смотреть на потолок. Серый от пыли, в непонятных разводах, словно в помещении этажом выше был потоп, с отслоившейся местами штукатуркой. Банальнейший потолок давно не ремонтированного помещения.
Тогда какого черта он спустя какое-то время начал подмигивать, а потом и вовсе превратился в звездное небо?
— Здорово, правда? — весело спросил белобрысый подросток-резерв. — Это не звезды, это воспоминания закрытые нашей мамой. А пустота вокруг — твое «я» отделенное от моего. Точнее, это меня отделили. Еще и рост притормозили, чтобы я перегородку не разрушил.
Он вздохнул, лег на спину прямо так, ни на что не опираясь, в этом месте похожем на космос. Поболтал ногой и улыбнулся. Хорошо улыбнулся, открыто и светло. Мама так улыбаться умела, а отец нет.
— Знаешь, сначала я на них очень злился, на наших родителей. А потом понял, что они правы. Ни я, ни вон те знания не были нужны в том мире. Они бы там только помешали, здорово бы тебе жизнь подпортили.
— И что? — спросил Максим, схватившись за собеседника и, наконец, ощутив себя не бестелесным голосом, а человеком в воде. Даже волны почувствовал.
— Теперь тебе знания нужны. Но нельзя отпереть сразу все шкатулки. Твой разум погребет под их содержимым, как лыжника под лавиной. Чтобы хорошо их усвоить, знания нужно получать маленькими порциями. И тебе решать, что важнее знать здесь и сейчас, а что может подождать.
— И если я решу, что мне что-то знать необходимо…
— Просто протяни руку и поймай на небе звезду. Попытайся поймать. Если такая звездочка здесь существует, у тебя получится. Если нет, придется искать еще где-то.
— Понятно, — кивнул Максим. — Спасибо.
— Пожалуйста, — улыбнулся подросток все той же похожей на мамину улыбкой. — Держи, это тебе нужно будет, когда проснешься. Ты об этом уже думал, но вскользь. Когда задумаешься всерьез — вспомнишь.
На подставленную ладонь упала крошечная звездочка. И застыла. Как десятикопеечная монета.
Парень сжал кулак и проснулся.
— Лифты, — прозвучал где-то далеко-далеко голос подростка.
Максим поднес руку к лицу, раскрыл ладонь, но никакой искорки там не нашел, хотя ощущения говорили, что в кулаке что-то было.