Боги и человек (статьи)
Шрифт:
Тогда зачем его убивать? Дело в том, что он играючи и относительно честно, а по сравнению с остальными богатеями – абсолютно честно, вел свои дела в крутую гору, и даже не задышал тяжело, не вспотел. С легкостью необыкновенной, не выпучивая глаза от натуги наподобие престарелого штангиста, он решал крупнейшие дела бизнеса играючи, и абсолютно все его затеи удавались.
Но такие дельцы живут под постоянным наблюдением менее удачливых бизнесменов, и все они горько завидуют ему, как «питерцы», так и «семья». Их собственный чрезмерный напряг выглядит как каторга по сравнению с этим соловьем бизнеса, который только высвистывает трели, а деньги и экономическая власть так и сыплются ему с веток. Никто из «питерцев» не мог сделать никакого прибыльного дела, чтоб не попасть в газеты, финансируемые «семьей». Вспомните хотя бы «Гранд» и «Три кита». Так что зависть была сумасшедшая, но не
Привыкшие «срубать капусту» как конкистадоры в Южной Америке, они видели, что скоро так тяжко ими добытое «золото инков и майя» окажется у Бажаева в карманах почти без всякого с его стороны напряга. Притом без всяких там «охранных» контор с автоматами и черными масками, под которыми чугунный лоб набит сплошной мякиной. Вот что, по–моему, явилось причиной его устранения. Шибко умный оказался. И этот ум можно «отключить» только одним способом, одновременно с сердцем.
Но, если бы Бажаев был один такой, я бы не выделял вообще третью группу убиенных.
Паникин. Этот нестарый еще человек умер в одночасье «от сердца» как и Сахаров. У меня о нем есть другая статья «Неоконченная беседа оптимиста с реалистом», поэтому я здесь подробно не буду освещать его взгляды. Скажу только, что он был самым чистым либералом, я бы даже сказал сострадательным либералом, которому не чужды нужды народа. Это ближе к социалистам по сравнению с любым другим либералом, но основа все равно либеральная. И его мировоззрение никоим образом не совпадало с мировоззрением «Союза правых сил», над представителем которых, Гайдаром, он восхитительно надсмехался. «Правые силы» борются за власть с «питерцами» и «семьей», но идеология у всех трех – одна и та же. И Паникину она претит. Я его поставил бы скорее в один ряд с Е. Боннер и правозащитником Ковалевым. И именно поэтому, в том числе, он умер.
Паникин – выдающийся менеджер высокого полета, почти такой же как Бажаев. В сплошь коррумпированной стране он успешно вел свои дела, стараясь всеми своими силами не давать взяток, хотя без взяток вести бизнес в нынешней России невозможно «практически». И их все другие менеджеры дают не потому, что без взятки вообще категорически нельзя обойтись, а потому, что дать взятку и решить свою проблему этим способом намного легче, чем ее не давать вовсе, не давать принципиально. И еще поэтому умер Паникин.
Но, давайте посмотрим, сколько менеджеров умерло от таких вот «перегрузок». Березовский, на мой взгляд, пережил больше Паникина, но здоров и энергично действует. А он ведь практически ровесник его. Я таких примеров могу привести десятки. И если бы Паникин был «от природы» очень больным человеком, который не выдержал нагрузок, то он вообще бы не стал крупным русским предпринимателем, он был бы каким–нибудь кабинетным ученым, поддерживающим свое здоровье из последних сил. Но этого же нет, он взлетел как вихрь, болезненные люди так не взлетают. Они больше ничем не занимаются, только «берегут» свое здоровье. Таким образом, я утверждаю, что не так уж и болело сердце у Паникина. Скорее всего, оно у него «подсело» примерно так, как у того банкира (забыл его фамилию), которого медленно травили прямо у него в кабинете, и, наконец, развязка наступила, он умер.
Паникин тоже умер.
Квантришвилли. Вы удивлены? Но, давайте, разберемся. Квантришвилли убили в то время на заре «новой», сегодняшней России, когда кроме спецслуюб так никто убивать не умел: снайперский выстрел с чердака. С заранее избранной позиции, когда точно знали, что Квантришвилли обязательно появится под дуло снайперской винтовки. Притом не дома, вокруг него, наверное, чердаки проверялись службой его безопасности, а, если не ошибаюсь, около бани, куда потенциальный труп ходил регулярно париться. Бандиты, готовя акции друг против друга, до такой детальнейшей разработки «проекта» не опускались. В те годы, как в годы застоя, чаще сверкал нож, нежели гремели выстрелы. Поэтому о версии, что Квантришвилли убили за что–то такое–эдакое бандиты надо раз и навсегда позабыть. Надо об этом позабыть еще и потому, что Квантришвилли пользовался огромным авторитетом среди уголовников. И если какая–нибудь уголовная среда вознамерилась бы убить лидера такой величины как Квантришвилли, то нужен был бы какой–то повод из разряда так называемых «понятий», то есть внутриуголовного «закона». В таком случае журналисты бы быстренько раскопали, в чем и как Квантришвилли нарушил этот «закон». Но этого же не было. Нет ни единого сведения о том, что Квантришвилли чем–то «насолил» не только криминальному миру в целом, но и какой–нибудь криминальной группировке конкретно.
Обратимся к жизненному пути Квантришвилли. Перечислять
Совершенно точно известно, что Квантришвилли принадлежал к криминальному миру. В криминальном мире он имел огромный вес. Только самые «честные» относительно «понятий» криминальные авторитеты имеют этот вес. К таким авторитетам ходят судиться все воры и бандиты, как мы с вами ходили в «народный» суд. А Квантришвилли имел статус «Верховного суда СССР», то есть в уголовном мире выше «судебной» инстанции не было. Обращу ваше внимание на тот факт, что внутриуголовный «суд» в отличие от «народного» суда пользовался огромным уважением криминала. Там с их «понятиями» никогда не происходило как у остальных всех граждан: «закон, что дышло, куда повернул, – туда и вышло». «Понятия» исполнялись неукоснительно, наказание было неотвратимо. Это до того всем было известно, что к бандитам на суд стали ходить даже простые граждане, притом «число обращений» росло. Сегодня уже половина граждан идет не в российский суд, а к бандитам, здесь справедливость и независимость суда на порядок выше.
Взглянем на феномен Квантришвилли глазами весьма известных и порядочных граждан. Я даже не буду упоминать имени известного певца, который был близким другом Квантришвилли. И который сам об этом говорил. При этом упоминал, что и ему самому недолго осталось жить из–за этой дружбы. Однако живет вот уже 10 лет после этого упоминания. Или ошибся в своем прогнозе, или что–то предпринял. Интересно, где и как? Но, есть большое число других известных и порядочных людей, имена которых никто и никогда не связывал с криминальным миром, которые тоже считают себя или друзьями, или поклонниками Квантришвилли. И очень сожалели, притом открыто, в газетах и на экране, о его безвременной гибели. Это характеризует с положительной стороны не столько их самих, так как населению они и без этого известны, сколько – Квантришвилли. Эти люди не побоялись скомпрометировать себя столь экзотическим знакомством, притом уже после смерти Квантришвилли, когда не могли уже опасаться «не так» сказанного слова. Они сказали это, чтобы отдать ему дань своего уважения. Других–то мотивов у них не было.
Здесь я хочу напомнить имя Иоселиани – «вора в законе» еще СССР, недавно тоже умершего в Грузии, причем тоже весьма странно: не болел, и вдруг умер. Может быть потому, что ему не нравился Шеварднадзе? Так вот, этот «всесоюзный» вор в законе был весьма знаменит в своей Грузии не только тем, что он вор в законе, но и борьбой с коррупцией, которую развел там бывший чекист Шеварднадзе. Я не силен в «понятиях», но знаю, что криминал старается очень следить за тем, чтобы они в своей среде выполнялись. Чтобы они были равными для всех в независимости от воровского «титула». Чтоб наказание за нарушение «понятий» было неотвратимым. И именно этим «понятия» отличаются от российского национального правосудия, и именно поэтому ворам и бандитам в этом отношении завидовали и завидуют все законопослушные граждане как Советского Союза, так и России. Достаточно сказать, что любой педофил и даже простой насильник, попавший в тюрьму, то есть туда, где действуют «понятия», будет немедленно «опущен». Попросту говоря, сделан «Машкой или Дашкой» посредством собственной задницы. И это так же неотвратимо как восход солнца, «малява» придет незамедлительно в любое из «исправительных» заведений, где бы оно ни находилось от Магадана до Калининграда, и «закон» будет исполнен.
Я думаю, что Квантришвилли знал лучше меня, что «революцию 90–х» сделали спецслужбы. (Об этом у меня – в других работах). Здесь скажу только, что на моих глазах шахтеров «снаряжали» бастовать на площадях Кузбасса именно по «молчаливому» согласию местных спецслужб. После «революции» именно спецслужбы начали делить между собой всенародное достояние. Притом, согласно «понятиям» спецслужбы сплошь и рядом нарушали воровской закон, совершая так называемый «беспредел», отбирая у народа все, не оставляя ему ничего. А по «понятиям» нельзя грабить бедных, нельзя отнимать у них последнего. И, как ни странно, надо помогать бедным, защищать их от произвола. Это вековая традиция воров и грабителей: не дать своему «подножному корму» сгинуть. Спецслужбы же (сюда входили партийные секретари, руководящие комсомольцы, всяческая их родня) захватили и присвоили весь всенародный «общак», и это было грубым нарушением «понятий».