БондиАнна. В Россию с любовью
Шрифт:
Как говорится, бегите, пока бьют, и берите, пока дают!
Пора было признаться самой себе, что принимать заботу и подарки мне было сложно. Даже от таких людей, как Виктор.
Позже в психологии появится целое направление, посвященное умению принимать. Ведь до сих пор миллионы женщин чувствуют себя неловко при получении подарков и даже комплиментов. И отказываются, просто потому что «неудобно». В результате жизнь проходит в режиме бесконечного «я сама», превращаясь в выматывающую гонку.
На
— Хочу познакомить тебя с некоторыми людьми, которые могут тебе быть полезными для открытия компании в IT-сфере.
Знает же, как подкатить… Предложение, от которого невозможно отказаться!
Я сидела в частном самолёте шейха и смотрела, как стюардесса наливает бокал шампанского. Заид приказал своим слугам обращаться со мной как с королевой, и они восприняли его слова слишком буквально. Все на борту пытались предугадать мои желания, и от этого мне было неловко. Поэтому из вежливости я заказала шампанское и клубнику.
Раньше я летала на частных самолётах — когда работала в «Джетсейлс», — но на таком впервые. Это был «Гольфстрим» последней модели с полностью белым интерьером. Широкие кресла были сделаны на заказ по всем анатомическим требованиям, чтобы спины пассажиров не уставали даже при самом долгом перелёте. Здесь же был встроенный бар, обрамлённый отполированными до глянцевого блеска вставками из красного дерева. В хвосте самолёта располагалась такая же белая, как все вокруг, спальня.
Роскошь кроется в деталях. Как и дьявол.
Осматривая самолёт, я поглядывала на Заида и невольно вспоминала сказку про золотую антилопу.
— Ты ведь не боишься находиться со мной?
— Нет, я не боюсь, просто меня волнует, так сказать, морально-этическая сторона вопроса.
— Мы с Верой уже расстались.
Я этого не знала и немного удивилась, ведь вчера заметила в руках Веры пухлую пачку фунтов.
— И тем не менее. — меня всё ещё не оставляли сомнения.
— Можешь быть уверена, всё нормально. Мобби, дай мне мой телефон.
Я заметила, что у шейха при себе никогда ничего не было. Всегда свободные руки. Всё необходимое для жизни носили его помощники.
— Он мой самый верный помощник, — сказал Заид, заметив, как я задумчиво разглядывала Мобби.
Я понимающе кивнула и спросила:
— Что у него за акцент, я не разобрала?
— Мобби с Карибских островов. Он уже много лет не живёт там.
— Как так вышло, что уроженец Карибских островов стал верным помощником арабского шейха?
— Мобби, не расскажешь? — сказал Заид и отлучился на срочный звонок.
— Я работал двадцать лет в одном и том же отеле, — начал Мобби. — И когда Хозяин приезжал, меня ставили его личным менеджером. На Карибах так принято, когда приезжают высокопоставленные гости. У каждого
Я кивнула.
— Шейх всегда был очень добр ко мне, — продолжал Мобби. — Оставлял большие чаевые. Он был доволен тем, как я выполнял свою работу. Один раз оставил мне тридцать тысяч долларов. А на следующий раз, когда он приехал, предложил работать на него постоянно.
— И ты согласился.
— Конечно, согласился. Это было самое лучшее, что я мог сделать для своей семьи. За всю свою жизнь, даже если бы работал от рассвета до рассвета без выходных, я бы не смог заработать столько, сколько хозяин дал моей семье за меня.
Смысл сказанного дошёл до меня не сразу.
— Ты имеешь в виду, — я тщательно выбирала слова, — что Заид тебя купил? Заплатил твоей семье и забрал тебя… Навсегда?
Мобби кивнул.
Я слегка опешила, ведь, по сути, это было рабство.
— А тебе нравится твоя работа?
Мобби призадумался, затем снова кивнул.
— И ты не скучаешь по родным? Не хочешь их увидеть?
— Я говорю с ними по телефону.
— И тебе этого хватает?
— Главное, чтобы мои дети получили достойное образование.
Это мне было понятно. Несомненно, Заид давал ему возможность жить на самом высоком уровне. И всё-таки от этой истории остался непонятный осадок.
Париж, 2004 г.
В Париже Заид снял для меня президентский люкс, а сам обосновался в соседнем. Мы остановились в отеле «Four Seasons Hotel George V», здание которого — памятник архитектуры в стиле ар-деко — сохранилось с 1928 года. Отель находился всего в нескольких шагах от Елисейских полей, и мой номер как раз выходил на них и на Эйфелеву башню.
Лобби выглядело как частный музей в особняке неприлично богатого коллекционера: высоченные потолки, глянцевые полы с мозаикой, картины и мраморные статуи, которые вполне могли украшать залы Лувра. В центре стояли чёрные блестящие столы с пышными белыми розами.
В президентском люксе тоже было море свежесрезанных цветов — аромат стоял потрясающий. Сам номер был огромным, а ванная комната по размерам не уступала спальне. Интерьер поражал роскошью и стилем. Раньше я видела такие только в премиальных журналах об архитектуре и дизайне.
Из брошюрки, лежащей на стеклянном столике, я узнала, что в отеле есть три ресторана — каждый удостоен звёзд Мишлен, — спа-комплекс, бассейн и уютный внутренний двор, где можно попробовать любое вино из солидного винного погреба, находящегося под отелем.
Возникла небольшая загвоздка. Я летела на бизнес-встречу, поэтому с собой взяла только простую и деловую одежду. А из такого номера хотелось выходить в изящном платье в пол, длинных перчатках и золотой диадеме. Заид будто почувствовал это или, может, считал так же. Почти сразу после заселения он позвонил и сказал: