Будь со мной
Шрифт:
— Звучит замечательно, спасибо. Я не хочу… Ну, знаете, он всего лишь мальчишка и столько всего пережил. Мне его по-настоящему жаль.
— И тем не менее, миссис Карпентер, он уже взрослый мужчина, и, как мне показалось, вполне в состоянии решать собственные проблемы. Не позволяйте ему пользоваться вашей добротой, коль решите с ним снова связаться.
— Нет конечно. Спасибо.
— Но если он все-таки заявится или начнет звонить и вам станет от этого некомфортно, непременно снова свяжитесь с нами. Я бы хотела надеяться на то, что на этом история завершена, однако
— Спасибо, — снова с теплотой повторяет Сара.
Она поднимается на второй этаж, чтобы убедиться, что у Китти есть все необходимое. Уже наверху бросает взгляд в конец коридора на гостевую комнату. Дверь плотно закрыта. Она знает, Уилла там нет, потому что полиция только что говорила с ним, но проверить все равно не мешает.
Быстро, чтобы не стру?сить, Сара открывает дверь. Постель убрана, одеяло аккуратно сложено в ногах. Обогреватель снова выключили — это она сделала? — и в помещении холодно, откуда-то веет сквозняком. Комната находится в северной части дома, и ветер со снегом бьются в окно с такой силой, что оконные рамы начинают опасно дрожать.
Сара плотно закрывает дверь. Уилла здесь нет. Проходит в собственную спальню, затем в спальню Китти. Дверь открыта, и комната уже выглядит обжитой, на полу лежит куча грязной одежды, которую дочь вытряхнула из рюкзака. Горит свет, ноутбук Китти включен и лежит у нее на кровати, подсоединенный к переносной колонке, из которой гремит какая-то музыка с тяжелыми басами.
— Китти?
— Я тут!
Дверь ванной открывается. Китти стоит в халате; ванна наполнена водой с пеной, пахнет любимым средством Сары для рук и тела.
Сара подчеркнуто принюхивается.
— Ты же не возражаешь, мам? Только я реально вся пропахла…
Сара смеется, когда Китти окончательно выходит из ванной и крепко обнимает ее.
— Я позвонила Уиллу, — говорит она, уткнувшись Саре в плечо.
— Что? — она отступает на шаг назад, чтобы посмотреть на Китти, которая демонстративно поднимает подбородок.
— Я всего лишь позвонила и немного отчитала его, — говорит она.
— Ох, Китти, лучше бы ты этого не делала…
— Он в полном порядке. Просто не совсем понял, что появляться вот так и входить без спросу в чужой дом было не совсем прилично. Он в самом деле очень извинялся. И даже немного распустил нюни, думаю, ему как раз звонила женщина из полиции, с которой ты разговаривала.
Сара глубоко вздыхает.
— Понимаешь, ситуация начала немного выходить из-под контроля. Лучше бы я не звонила в полицию; я погорячилась. Теперь он меня возненавидит к чертям, и тебя, наверное, тоже.
— Я же сказала, с ним все в порядке. Может, мы с ним сходим выпить кофе, если метель утихнет.
— Если не утихнет, вероятно, ты не сможешь вернуться в университет, — говорит Сара.
— Я взяла с собой кучу домашки и всегда могу заглядывать на сайт универа, чтобы держать руку на пульсе в случае пропуска. Честно говоря, там, кажется, тоже снег валит на полную; наверное, универ совсем закроют.
— Ну, тогда хорошо, — говорит Сара. — Иди принимай
Дверь ванной закрывается.
Сара идет вниз. Тесс спит на своей подстилке. Время от времени она тихонько поскуливает.
Когда до меня дошло, что он не собирается говорить, я прямо вошел в азарт, потому что понял, что все случится и я словлю от этого кайф, ведь так всегда и выходит; тут начинается самое интересное. И только когда все подходит к концу, ты задаешься вопросом «Что я натворил?»
На самом деле, вышло лучше не придумаешь, так хорошо, как еще не бывало, потому что он не простой незнакомец, который заинтересовал меня, не встречный-поперечный. Этот меня разозлил, и он причинял боль людям, которые мне небезразличны, а это перевело все на более личный уровень.
Именно потому он сам и виноват.
О, какое-то мгновение все шло великолепно. Все тянулось и тянулось, и я уже было подумал, что он никогда не сдастся. Он крепче, чем кажется, но, когда я берусь за дело, то становлюсь сильнее и сильнее, потому что сам себя подзадориваю, кровь кипит, и я знаю, что ему со мной ни за что не справиться.
На этот раз крови оказалось больше; она была повсюду, и чем дальше, тем больше ее становилось. Я думаю, уж если дошло до этого, значит, нужно просто продолжать, верно? Какой смысл останавливаться?
По-хорошему ты ее все равно не ототрешь, все это знают, так что не стоит и пытаться.
Кругом кровища. У меня вся кожа заляпана. Ее запах.
Когда все закончилось, я сидел в крови и не хотел ее смывать, но понимал, что все-таки придется. Это всегда самая отстойная часть, словно спускаешься с небес на землю; делать этого не хочется, однако нужно, и чем больше медлишь, тем труднее отмывать.
Я разделся и нашел пару носков, надел их, чтобы добраться до ванной, а там уже смыл всю кровь.
Смысла чистить спальню не было; у меня бы на это ушли недели. Я откопал какую-то чистую одежду и хлопнул дверью.
Возвращаться я не собираюсь. Только не теперь.
После такого не возвращаются. Я знаю, потому что это уже происходило.
Сара просыпается в залитой светом комнате, воздух наполнен бриллиантовым белым светом. Она моргает и щурится. Шторы распахнуты. Она садится на край кровати, прислушиваясь к тишине дома. Ни звука. Даже ветер стих до низкого посвистывания.
Сара встает и подходит к окну, выглядывает наружу. Поле за домом представляет собой ровное белое полотно, и облака висят низко, достаточно низко, чтобы прятать верхушку холма.
Натянув халат, Сара выходит в коридор. Дверь в комнату Китти распахнута; внутри никого. Она идет в ванную и включает душ, пережидая, пока вода нагреется, перед тем как встать под струю.
После душа снова чувствует себя человеком, во всяком случае, так хорошо ей не было уже давно. Когда Китти дома, она наконец может как следует выспаться, впервые за долгое время. А то, что Китти, вероятно, задержится здесь, а не полетит прямиком назад в университет, наполняет ее дополнительной радостью.