«Царские охоты» - от Владимира Мономаха до Владимира Щербицкого
Шрифт:
28 августа 1970 года украинская республиканская «Рабочая газета» опубликовала статью Л. Леонова и Б. Рябинина «Заповедный — значит неприкосновенный». Под прицел, правда без фамилий, попали сильные мира сего, охотящиеся в заповедниках. «Заниматься заповедниками ради… организации охот в заповедниках! Что может быть нелепее и несовместимее с духом и понятиями нашего времени!» — спрашивали авторы.
Политбюро ЦК КПУ не замедлило с ответом. Собравшись 4 сентября под председательством секретаря Лутака, разразилось постановлением «Об ошибках и неправильных выступлениях „Рабочей газеты“». Получил разнос и редактор газеты за «притупление политической
В середине 80-х жестоко поплатился и Константин Стразов, журналист этой же «Рабочей газеты». В одной из статей обмолвился словом о Березовой клади — излюбленном местечке охоты ЦК КПУ и на следующий день оказался на улице.
Евгения Инякина, охотоведа спецохотхозяйства «Борзнянское», бросившего перчатку браконьерству и взяточничеству, просто убили. Не миновать бы расправы директору Менского зоопарка Черниговской области Геннадию Полосьмаку, задержавшему на браконьерстве в конце 1988 года в спецугодье Чемарово первых лиц Менского райкома партии, райисполкома и КГБ, если бы не выборы и помощь прессы — он стал народным депутатом местного совета.
Одна из серьезных попыток прикрыть «царские» охоты была предпринята в Украине в 1989 году. Ее провал — красноречивое свидетельство, как отлажено работал механизм Совета Министров республики, когда требовалось завалить какое-нибудь дело.
Я лично принимал участие в этой природоохранительной акции. Началось все с того, что нам удалось организовать письмо председателя комиссии по заповедникам АН СССР академика В. Соколова на имя председателя Совета Министров УССР В. Масола. Копии пошли в Минлесхоз Украины — министру В. Самоплавскому и председателю Госкомприроды УССР Д. Проценко.
Масол расписал корреспонденцию на своего зама — Е. Качаловского (тот возглавлял в это время еще и Украинское общество охраны природы), а Качаловский спустил бумагу рядовому клерку Совмина по фамилии Криволапчук. Криволапчука я знал хорошо, это был закаленный в аппаратных играх волк, ведал вопросами охраны природы. В том, что Украина практически вся превратилась в зону экологического бедствия — и его, Криволапчука, немалая заслуга.
Итак, пришло письмо московского академика. На его надо реагировать. Самый легкий путь — отписка при помощи ответственного за этот вопрос ведомства — здесь не проходила. Поэтому использовали другой отработанный вариант — опрос ведомств. Аппаратчики рассчитали верно: кто-то поддержит, кто-то выскажется против и проблему можно смело «топить». Так оно и вышло. Госкомприрода, Минводхоз и АН УССР настаивали на закрытии заповедно-охотничьих хозяйств, а Крымский облисполком и лесники возражали. По законам советской бюрократии из этого следовало: вопрос подготовить не удастся и, значит, бумаги можно спрятать в архив.
Я позвонил Криволапчуку: «Но почему же Совет Министров волевым решением не реорганизует „спецохоты“ обратно в заповедники? Ведь на этом настаивают союзная и республиканская Академии наук, Госкомприрода УССР, общественность. „Качаловский на это не пойдет. Скажет, зачем мне работу подсовываешь, да еще и выгонит из кабинета“», — услышал я в ответ.
Так безрезультатно закончилась еще одна атака на «хрущевско-брежневские угодья».
…Нет, нельзя говорить, что демократия и гласность не коснулись этой «зоны вне критики». Газеты били прямой наводкой по «охотничьим вотчинам». И наверное, наиболее слабенькие хозяйства — районного и областного масштаба, сразу в 1986–1989 годах
В Украине долго все оставалось «по-брежнему». Более того, ревнители «спецугодий» еще и укрепили свои позиции. Так, И. Литус, бывший директор Днепровско-Тетеревского заповедно-охотничьего хозяйства, возглавил главк охоты Минлесхоза УССР, организатор генеральских «охотничьих маневров», бывший штатный председатель военно-охотничьего общества Киевского военного округа Н. Петров перебрался в Госкомприроду УССР инспектором по… охране животного мира. На укрепление Залесского заповедно-охотничьего хозяйства, долгое время остававшегося без директора, из Тернополя переброшен бывший руководитель Тернопольского облисполкома А. Толстановский. А один из главных защитников «барских утех» — министр лесного хозяйства Украины В. Самоплавский, безальтернативно пройдя по сельскому округу, не только положил в карман мандат народного депутата СССР, но и попал в Комитет по экологии Верховного Совета СССР, где возглавлял рабочую группу по ведению лесного и охотничьего хозяйства. Уж совсем как в той басне про козла и капусту.
Интересно рассмотреть один документ, датированный в «Книге приказов» Крымского сафари. 17 июня 1990 года.
«Расстановка постов егерьского состава Крымского государственного заповедно-охотничьего хозяйства по охране заповедника (вариант № 2 от 17.07.1990 г.).
1. КПП „Садовый“. Обеспечить беспрепятственный проезд в заповедник машин особой нормы. Контролировать соблюдение режима на КПП. Не допускать проникновения на территорию хозяйства автомашин, не имеющих отношения к спецмероприятию.
2. Шлагбаум на кордоне им. Седуна. Прекратить пропуск постороннего транспорта со стороны Чучельского перевала в районе проведения спецмероприятия.
3. Подвижной. От „Красного Камня“ до скалы „Грамота“. Контролировать соблюдение режима в районе. Убрать пасущийся на Никитской яйле скот».
А объекты «высочайшего значения» «Дубрава-1» и «Дубрава-2» тогда еще по-прежнему охранялись КГБ. Кстати, эти ребята жили там припеваючи: хочешь — иди по грибы, хочешь — по ягоды. Или картечь в секача вгони — никто не остановит, побоится. Словом, не служба, а малина…
Правительство Украины даже приняло специальное распоряжение, направленное на защиту деятельности «барских охот», и министр Самоплавский, на радостях, утвердил тут же новое положение о заповедно-охотничьих хозяйствах. В нем речь шла о разрешении охотиться иностранным туристам. Чем лучше олень, тем больше долларов потечет в карман Минлесхоза, и ради этого министр В. Самоплавский готов растоптать последние остатки дикой природы. Уже в 1990 году он разрешает «валютные охоты» на аборигенного крымского оленя с 30 сентября, то есть, когда официальная охота на оленей еще закрыта, а для самих рогачей важное время — сезон оленьего рева.
У меня часто спрашивают, почему же украинский или, скажем, молдавский минлесхозы, так цепко держались за подчиненные им заповедно-охотничьи хозяйства? Ведь первые лица там уже не охотились, то есть функцию правительственной утехи хозяйства не выполняли.
Все так. Но остается скрытая функция номер два. В условиях перехода к «планово-рыночной экономике», когда «деревянные» рубли, карбованцы и указы некогда грозного Кабинета Министров обесценились, спецохотхозяйства превратились в своеобразного поставщика «конвертируемой валюты». Свои сделки с другими ведомствами, как и решение личных проблем, руководители минлесхозов оплачивали взятками в виде разрешений на охоту.