Черные плащи
Шрифт:
Александр слабо кивнул.
— А сейчас — пей! До ночи еще времени много. Клянусь всеми святыми, ты, Александр, сделал сегодня прекрасный выбор.
Саша лишь только хмыкнул — кто бы сомневался?!
А насчет девушки… Эх, вовсе не то, на что намекал сейчас купец, молодому человеку от нее было надо. Поговорить бы! Хоть что-то узнать… вдруг? Катя! Мишка… Мысли о дорогих сердцу людях вдруг снова властно ворвались в душу Александра. Ведь татуированный дельфинчик весьма оригинален,
Саша вернулся на палубу, под навес, где на расстеленной циновке дожидались его Весников и Нгоно, пошатываясь, словно пьяный, но вовсе не от вина.
— О, да мы выпимши? — ухмыльнулся Вальдшнеп. — Это ты где ж угостился, Санек? У кэпа? Ясно, что у него… Он нам, кстати, тоже прислал кувшинчик. Хороший человек! И везет, считай, бесплатно — ни еврика ведь не взял, да-а…
Не отвечая, Саша уселся на циновку, вытянув ноги, привалился спиной к фальшборту. Сидел, мечтал… думал…
А что, если дельфин и вовсе ни при чем? Однако узнать надо, обязательно надо, а как же?
Волны устало бились о борт большегрузного судна, хлопали на ветру паруса, и в бледно-синем небе зажигались уже первые звезды. Подгоняемая боцманом команда забегала по палубе — убирали лишние паруса, готовили якоря к спуску, поскольку по ночам здесь ни один корабль не продолжал путь: пришло время готовиться к ночевке на рейде одной из бухт по пути к Карфагену.
Вот повернули к берегу, спустили оставшиеся паруса, бросили якорь. Еще один и еще — встали надежно!
Как раз стемнело — на корме, словно звездочки, загорелись светильники.
Закутанная в длинный плащ фигура, ловко пробравшись меж спящими у бортов пассажирами, дотронулась до руки уже начинавшего подремывать Саши.
— Господин Александр?
— Да… — Молодой человек тут же прогнал сон. — Я — Александр.
— А я — Алайя. Твой ночной подарок. Идем!
Словно завороженный, Саша шагал следом за девушкой, едва не наступая на спящих. Тихо было кругом, ни ветерка, лишь иногда плескала в борта волна, да сияли над головой звезды.
Похоже, они спустились в трюм — там, оказывается, тоже имелись каюты, только очень маленькие, два шага на четыре. Две тени метнулись по стенам, дрогнул тускло горящий светильник, бронзовый или, может быть, медный.
— Это моя лампа, — похвасталась Алайя. — Господин разрешает мне, хотя, конечно, подобное на корабле строго-настрого запрещено. Не одно доброе судно уже было спалено пожаром! Но Господь покуда хранит «Гордость Африки». Ну что ж ты? Ложись… Не беспокойся, я сама раздену тебя.
— Мне бы вообще-то поговорить только…
— Поговоришь.
Танцовщица
Опустившись на колени, девушка быстро освободила Сашу от одежды… прижалась, обняла, жарко целуя в губы…
Все происходило достаточно быстро и буднично, словно само собой, как в фильме. Эта обнаженная девчонка… танцовщица… юная красавица с небольшой упругой грудью…
— Ах ты ж…
Погладив девушку по спине, Александр поласкал губами сосок… улыбнулся…
— О господин…
Алайя обвила его бедра ногами и теперь нежно гладила все, до чего могли дотянуться ее умелые руки… а дотянуться они смогли до многого… Саша даже застонал от чувственного удовольствия, в конце концов, он был всего лишь мужчина…
— Ах!
Все произошло слишком быстро — слишком давно у Саши не было женщины, но танцовщица ничуть не обиделась и, все также улыбаясь, потянулась к кувшину с вином.
— Выпей! Ночь еще только началась, мой милый… Хочешь, я спою тебе песнь?
— Пой.
Молодому человеку показалось не очень тактичным сразу же начинать свои расспросы. В конце концов, девчонка права — ночь-то еще только лишь началась. Только лишь…
А песня оказалась ничего себе. Приятная мелодия, вот только, пожалуй, слишком печальная. И жаль, что Александр не понимал слов.
— На каком языке ты поешь, Алайя?
— На своем родном… я ведь местная. Нет, не из ромеев… Хотя хорошо говорю по-латыни. Лучше, чем ты…
— Да ла-а-адно!
— Не спорь, господин мой… Лучше расслабься… я поласкаю тебя… вот так…
Ох, какой игривый оказался у этой танцовщицы язычок, быстро приведший молодого человека в состояние, вполне пригодное для дальнейших любовных игр…
— Ах ты ж чудесница…
Саша и сам принялся ласкать прильнувшую к нему девушку, прижав ее к себе, осторожно перевернул на спину, поцеловал в грудь и пупок… в лоно…
Теперь уже застонала «чудесница», выгнулась, словно пантера…
— Ах… мой господин… мой господин… мой…
Палуба корабля тоже, казалось, шаталась, и ритмично скрипели доски… Впрочем, очень может быть, обоим это просто казалось — поглощенные друг другом, они не слышали сейчас ничего, кроме стонов любви…
— О господин… О!
Наконец оба свалились без сил, едва не опрокинув светильник…
— Может быть, я его все-таки потушу? — запоздало спросила девушка.
— Зачем? — Александр нежно погладил танцовщицу по животу. — У тебя ведь такое красивое тело! И этот рисунок… дельфин… очень красивый!