Дедская площадка
Шрифт:
Мы помолчали. Может быть те же силы, что остановили движение Машерова к власти, пробуют остановить и нас? Может быть... А может быть это просто случайность. Фактов у нас не имелось. Объяснить все, что произошло с нами можно было по-разному. Сейчас мы могли только гадать. Я глядя в метель думал, что же для нас будет лучше – так или эдак- мне в голову пришел еще более чудовищный вариант... Пока я думал пугать друзей или нет, Сергей предложил:
– Давайте гадать не станем. Будем пока считать, что просто случайность.
Никита пожал плечами,
– А ведь возможен вариант еще более страшный, - сказал я. – Охренительно страшный... Страшнее, чем все Политбюро.
– Ну?
Друзья уставились на меня, пытаясь угадать, что пришло мне в голову.
– ЦРУ?
– Мироздание.
– Что Мироздание?
– Вы, ребята, Стругацких читали?
– Что именно?
– «За миллиард лет до конца света».
– Ну, я читал, - ответил Никита. – И что?
– Там основную посылку помнишь?
Сергей дернул меня за рукав.
– Ты не умничай, не тяни.
– Там описано, что Мироздание может защищаться от того, что посчитает опасным для себя. Может быть и мы тоже…
Я застеснялся сказать «опасны». Глупость конечно, сравнивать нас и Вселенную, но вдруг?
– … доставляем ей некое неудобство…
Подумав, продолжил.
– Между прочим, я вспомнил, что «Ариэль» наш несостоявшийся хит спел только в 1976 году. А тут - получается, на два года раньше. С чего-же это? Получается, гнется История. Приспосабливается к изменениям, меняется с треском, но приспосабливается, и нас вот задевает отлетевшими осколками.
Никита подумал, посмотрел на меня и выдал диагноз.
– Мания величия.
– …осложнённая манией преследования, - добавил Сергей. Почему-то он показал за окно, на метель.
– Ты подумай, где мы, а где Мироздание! Тем более они это еще и не написали. Им это еще только предстоит.
– Ну и что, что не написали? Не аргумент. Америка, до того момента когда её не открыл Колумб, все-таки существовала. Только называлась по-другому... Так и тут.
– Причем тут это?
– Тут как у юристов, - объяснил я.
– Незнание закона не освобождает от ответственности. То, что мы не знаем какого-то закона Природы вовсе не означает, что он не действует.
Друзья переглянулись.
– Надеюсь, что ты ошибаешься, - сказал Никита.
– Да уж, - сказал Сергей.
– Путь лучше консерваторы из-за кремлёвской стены, а не Мироздание. В том-то случае у нас шансы еще есть а тут...
Он покачал головой. Я не стал спорить, тем более очень мне не хотелось в этом споре оказаться победителем.
Мы молчали, глядя в коридор. Там люди явно были полны оптимизма. Среди больничных халатов мелькали белых халаты врачей. Один их таких целенаправленно направился к ним. Я без очков разглядеть лица не мог, но почувствовал это.
– Кажется по нашу душу, - сказал я.
– По нашу душу пришел бы кто-то в черном. В смысле священник, - прищурился Никита. – Могу поспорить, что это наш майор.
Так оно и вышло.
–
– Да какие тут секреты, - ответил Сергей с нарочитым кряхтением поднявшись ему навстречу. – Мы все про музыку думаем... Нужно новые песни сочинять, а в таком состоянии.
Он вздохнул.
– Да. Это у вас получается, – подтвердил чекист.
– Вы, кстати, знаете, что стали лауреатами конкурса?
Это было хотя бы приятной и ожидаемой, но все-таки неожиданностью.
– Спасибо за хорошие новости.
Мы неспешно двинулись обратно в палату.
– Ничего... Полечите, подлечитесь, все и наладится... – добавил он нотку оптимизма в наше настроение.
– Ничего нового Юрию Владимировичу передать не хотите?
Никита посмотрел на нас.
– Про картошку напишем?
Я кивнул.
– Всенепременно!
Если у вас возникнет желание поощрить автора, сделайте перевод на карту Сбербанка.
Перевод 89031010626 СУММА
Или на карту 2202 2005 0456 6199
Глава 8
8.
Мы лежали и лежали.
Процедуры, градусники по утрам, больничная манная каша и сваренные вкрутую яйца. Я в свое время полежал в больницах и представлял, что это такое. Никакого особенного отношения к нам не было – лечили, как и всех больных, хорошо, и уже через неделю все последствия несчастного случая исчезли – сошли синяки, исчезли царапины, с прежним проворством работали ноги и руки. Жизнь налаживалась. Все бы ничего, но нас отсюда не отпускали. Наш майор частенько заглядывал к нам, интересовался здоровьем, но отпускать из госпиталя не торопился, а на вопрос что же произошло там, на передаче, отвечал просто – мы разбираемся...
Подискутировав, мы решили, что Андропов просто решил нас поберечь. Закрытая организация, пропуская система. Просто так, с улицы сюда не попасть. Наверное, ему виднее. Приходилось подчиняться.
Так что пока не станет ясным, что стоит за всем этим- Мироздание, консерваторы или кто-то еще нам тут и сидеть.
Мы, конечно, не скучали – родители принесли мне гитару и под её перезвоны мы вспоминали новые мелодии, читали газеты, слушали радио и обсуждали жизнь вокруг. Мы ждали перемен, но время шло, здоровья поправлялось, а вокруг ничего не менялось. Ни в газетах, ни в мире вокруг нас.
В один из февральских дней приехал Тяжельников. Повод был приятный – нас поздравили и вручили красивые дипломы лауреатов Конкурса. Это был, скажем так, формальный повод, ну а реальный открылся после окончания торжественной части, когда он остался с нами один на один. Вручив нам по хорошему спелому яблоку, он задал вопрос:
– А что это вы там в самом конце сделали? И, главное, для чего?
– Вы имеете ввиду последнюю песню? – уточнил Никита.
– Ну да. Вне регламента, без литования... Что это за самодеятельность?