Демон и Кикимора
Шрифт:
Он распустил завязки баула. Оттуда выбрался… я глаза протёр… учитель Йода!
И тотчас начал ругаться.
Я ожидал от него спича на английском языке с исковерканным порядком слов, вроде «тёмной стороны великая сила есть, флай-падаван». Но существо чесало по-нашему, приправляя речь полесскими словечками.
– Як жаш долга! Праклён на тебя, Михась! Навошта стольки у твоей турме сядзець?
– А ты хотел, чтоб пациенты психбольницы окончательно сошли с ума?
Было от чего. В отличие от хрестоматийного героя «Звёздных войн», этот был длинноносый, мохнатый. На ногах… или, правильнее, на нижних лапах красовались башмаки
– Самось! Не ругайся. Скажи: Андрей правду говорит?
– А то… Наш ён. Палесски. Но чужы. Быццам внутри яго свой нячысцик сядзиць. И пра Белуна правда. Стары и дурны ёлупень. Не мог ближей хлопца адправить!
Я присел на корточки и протянул к нему руку. Самось зашипел и шлёпнул меня по пальцам.
– Андрей! Это же не кот и не собачка, а домовик. Домашний эльф! – рассмеялся Майкл-Михась. – Ты бы ещё ему кис-кис сказал и почесал за ухом.
Зелёный насупился и полез обратно в «турму», из которой только что вылез с нескрываемым облегчением. Меня же удивило другое.
– Домовик? Почему не в доме?
– Так переводят нас, скоро. В Великобританию. Там наш новый дом, пусть на время. А с моей семьёй Самось не ужился. Говорит – неряхи они. Придирается.
Я вернулся на скамейку.
– Ты что-то говорил о работе.
– Конечно! Андрей, ты же из лётного состава!
– Ну да. Буду весьма полезен на борту бомбардировщика, оборудованного бортовой вычислительной машиной «Орбита-10ТС-42» и комплексом курсовертикалей «Румб-1Б». Лет через сорок-пятьдесят их, наверно, изобретут. Запасись терпением.
Конечно, в Англии имеет смысл как-то извернуться и перебраться в истребительную авиацию. Уж что-что, а «спитфайр» я никогда не забуду. Как раз начался сорок третий, любимая пятёрочка MkV меняется на девятую серию…
Но тем самым нарушу наказ Юры доверять естественному ходу вещей.
– И что? Основы пилотирования и навигации ты знаешь. Уверен, аппаратура сейчас более простая, чем в твоё время, освоишь мигом.
– Наверно… Но не в этом дело. Слушай, ты в гораздо большей степени Майкл, чем Михаил. Я же до самых печёнок терпеть не могу американские военно-воздушные силы.
– Почему?!
Пришлось рассказать. Не всё, конечно. Про сбитых янки в Корее и Вьетнаме не стоит, любой толерантности есть предел. Достаточно было про идеологическую накачку в ВКС России. Про то, как американский асс-задница едва не угробил андрюхин самолёт, зацепив за крыло. Как русские сами пугали флотских, выпустив шасси и закрылки с заходом на посадку на авианосец. Несётся такая дурища, немногим меньше Б-52, на кораблик, вдруг показавшийся крохотным, потому что крупнее Ф-4 палуба ничего не принимает, размах крыла куда больше, чем ширина авианосца на миделе, и «тушка» непременно зацепит правой плоскостью за надстройки… Американцы на палубе разбегаются словно тараканы ночью в кладовке, когда неожиданно включили свет, Андрюха с вторым пилотом рогочут от пуза. Штурвал на себя в последний миг, едва не срубив крылом их антенны.
В общем, обмен вежливостью и ненавистью обоюдный.
– По моему глубокому личному убеждению, американцы – надменные и самоуверенные засранцы. Убеждённые, что они и только они несут миру подлинную демократию, высшее счастье для каждого, и готовы перебить всех
Действительно – не хочу ничего подобного. Мне не надо такого счастья. Лучше уж в пехоту, высадиться в Нормандии, дойти до Эльбы и тихо перебраться в СССР. Бабтя сейчас молодая ещё, скрывается от немцев на дальнем хуторе среди болот. Вот найду её…
Нельзя! А вдруг изменю что-то важное? Она не встретит деда Кузьму, не родится у них сынок Ян, записанный по-русски Иваном, андрюхин отец. Возникнет парадокс, описанный теоретиками. Правда, никому из теоретиков не встретился дед Белун, чтоб проверить гипотезу на практике.
Или зря волнуюсь? Это – параллельный мир, подведомственный тридцать четвёртой канцелярии, и даже если пристрелю предков местного Андрея Полещука, никаких парадоксов не возникнет…
– Я тебе главного не сказал, – Михаил бросил основной козырь на стол. – Собирают команду из полешуков. Тех, кто может обратиться к духам лесов и болот, когда уж полный звиздец настанет. Трудно сейчас. Немцы на Волге. Японцы по всему Тихому океану. Хватаемся за каждую соломину. Вот и возникла идея у одного имеющего вес человека создать очень особенный экипаж бомбардировщика Б-17 «Флаинг Фортресс». Только из наших. С корнями из Полесья Российской империи. Оттого и тебя приметили, благодаря рапорту шерифа. Ты же против немцев, правда? А в Советскую Россию не попадёшь.
Какую-то струну он во мне задел… Радиатор пробит, и машина летит на честном слове и одном крыле…
– В войне с немцами победим и без всякой магии с нечистиками, – заверил я его. – В сорок третьем начнутся массовые американские бомбардировки Третьего Рейха. Красная армия разобьёт немцев под Курском. Берлин возьмём в конце апреля сорок пятого, Япония сдуется к концу августа.
– Твои сведения о будущем бесценны. И абсолютно бесполезны, потому что в них никто не поверит. Разве что я и несколько парней в экипаже «Кикиморы». Да ещё домовик Самось. Остальные ни за что. Потому – сами, сами.
– А что такое «Кикимора»?
– Наша «Летающая крепость». Мы её ещё не получили, но уже придумали название. Места штурмана и второго пилота в экипаже вакантны. Летишь?
– Не знаю…
– Зато я знаю, – наседал он. – Ты только что сказал: в войне победим. Мы победим! И ты тоже. Себя от нас не отделяешь. Какая разница, с какой стороны гвоздить фрицев? Решайся! Главное – вернёшься в небо.
Сигарета обожгла пальцы.
– Пошло всё в… Согласен!
Миша вскочил и вытянулся по стойке «смирно», очень непривычной – у американцев совершенно иной строевой устав.
– Слава Богу – не зря ездил во Флориду. Рядовой Полещук!
– Да, сэр! – я тоже встал и приложил руку к «пустой» голове, без головного убора, в США так принято.
О том, что в российской авиации у меня, то есть Андрея, было подполковничье звание, на оставшееся время командировки в данный мир лучше не заикаться.
Когда пылили на джипе к железнодорожной станции, Миша, сучёнок, поведал ещё об одной детали, не повлиявшей бы на конечное решение, но крайне неприятной.
– Знаешь, гансы помешаны на всякой чертовщине. У них нечистики – свои. О первых случаях рассказывали ещё в ходе Битвы за Англию, вроде британские бесы с ними справились. Официальной информации – ноль, только заметки в жёлтой прессе.