Дети Горного Клана
Шрифт:
– А мне то куда?!
– развёл руками Шустрый.
– Ты медальон выкрал, ты всё дело задумал - тебе и идти. Я - так, посредник... Давай-давай, не маленький уже.
И Клыкастый, кивнув, зачем-то хлопнул по нагрудному карману, удостоверяясь в наличии в нём медальона, и сделал шаг в полутьму сарая.
Внутри оказалось пыльно и чем-то воняло, летали мухи. Свет пробивался лишь сквозь здоровенные щели в стенах, отсутствовало хоть какое-то освещение и становилось не ясно, как тот, кто здесь жил (Или существовал?) вообще мог хоть что-то видеть с наступлением темноты.
Клыкастый двинулся вперёд, прикрывая нос и рот рукой. Пахло ужасно - даже он, привыкший к, мягко говоря, не комфортным условиям жизни,
– Ну и гад ты, Шустрый, - пробурчал себе под нос горец, переступая через очередную пованивающую кучку.
– Ясно, почему ты со мной не пошёл...
И тут он замер, почувствовав, что пришёл. По крайней мере он явственно слышал и чуял чьё-то смердящее дыхание. Так могло бы дышать лишь какое-нибудь болотное чудище... но человек?! Хотя, можно ли назвать живущее здесь нечто человеком? Клыкастый очень в этом сомневался.
Он огляделся в поисках того, кому принадлежало тяжёлое хрипящее дыхание, но в полутьме помещения разглядел лишь только какие-то кучи мусора, затянутые пылью. Ни следа чего-то живого. Вот только... Одна из "куч" шевельнулась и начала подниматься, отряхиваясь от пыли и хрипя, через несколько секунд оказавшись вполне себе живым человеком. Небольшим, горбатым, измазанным грязью и отдающим зловонием, но человеком.
Человек косо взглянул на всё не отнимающего от лица руки Клыкастого, и хрюкнул. Видимо, так он смеялся.
– Пришли за деньгами? В этом месяце не ждите... Плохо идут дела. Руки уже не те...
С этими словами он встал на корточки и начал шарить по полу, ища что-то. Послышались звякающие звуки: это пустые бутылки ударились друг о друга. Человек недовольно прошипел что-то и устало сел прямо на чавкающую землю, которая заменяла здесь пол. Вновь скосил взгляд на Клыкастого и, подумав, добавил:
– А хотите бить - бейте. Мне уже, правду сказать, всё равно.
Он скрестил руки на груди и вжал голову в плечи, прикрыв глаза. И даже в таком состоянии в них читалась такая усталость и безразличие, что становилось не совсем понятно - живой ли он вообще? Может, привидение какое? Клыкастый без труда поверил бы в подобное, вот только, насколько ему известно, привидения не воняют. А от этого несло всей дрянью, которая только может вонять на белом свете. И к нему его привёл Шустрый? Это он - тот самый талантливый и недооценённый маг?
– Я не за деньгами пришёл, - пробурчал через руку горец. И, решившись, скривился и через силу убрал её от лица, стараясь дышать через рот.
– Считай, Крыс, что сегодня твой счастливый день.
Человек удивлённо воззрился на Клыкастого. И неуверенно протянул:
– Откуда знаешь, как меня кличут?
Юноша усмехнулся:
– Нетрудно было догадаться.
– Издеваешься, - вздохнул Крыс, вновь прикрывая глаза.
– Поглумиться пришёл, камнем кинуть... Давай, давай. Только побольше бери - чтобы наверняка.
– А ты, Крыс, тупой!
– хмыкнул Клыкастый, присаживаясь на корточки, чтобы быть с нищим лицом к лицу.
– Я же сказал: сегодня твой счастливый, а не последний день...
– Для меня это уже давно одно и то же!
– пробурчал тот в ответ, не шевельнувшись и как-то отрешённо, как если бы он отмахивался от мухи. А их, проказниц, между прочим, летало над ним в обильном количестве.
Он когда-то был хорош. Действительно хорош, овладевая магическим искусством слёту, журясь над другими учениками, что поднимались по ступеням магических знаний вместе с ним. Но если им приходилось вскарабкиваться на каждую из этих ступеней, то Крыс, будучи талантливым, одарённым, как шептались учителя, самими Пожирателями, перепрыгивал
В тот день он вновь не пошёл на учёбу, предпочтя скучным лекциям привычную весёлую компанию собутыльников. Они, как обычно, пили и смеялись, как вдруг в трактире оказался его давешний знакомый, с которым он вёл некогда дружбу, сын какого-то знатного графа. Он, ни слова не сказав, выплеснул успевшему опьянеть бывшему другу содержимое его кружки в лицо. И всё бы ничего - посмеялся бы, вытерся, да пригласил бы сынка знатного человека за стол. Но графёныш на том не остановился.
– Ты ничтожен!
– выпалил он, презрительно глядя на того, кого когда-то называл другом.
– Посмотри на себя!.. Когда ты в последний раз творил заклинания?! Когда?! Или всё, на что способны твои дрожащие от хмеля руки - это превращать кружку воды в пинту с вином?! Позор... Ты же когда-то подавал надежды. Был лучшим! Ты помнишь того глупенького, с веснушками, над которым мы вместе с тобой смеялись? Он ещё не мог даже наколдовать обычного светлячка! Так вот... его приставили к медальону. На следующей неделе официальное вручение. И ему, и ещё нескольким, и... мне. А ты?! Когда ты в последний раз видел стены Академии?! Ничтожество... Маг?! Смешно! Ты давно уже потерял право так называться!
Это стало последней каплей. Взбудораженный алкоголем, обозлённый на себя самого и на всех в мире, Крыс в то мгновение не придумал ничего лучше, как выпалить: "Я - не маг?! Так смотри!", и... Сжёг бывшего друга дотла.
Убийство мага, пускай и без медальона - само по себе преступление. А отец его, один из богатейших графов Континента, лишь только разузнал о смерти сына, сделал всё, чтобы уничтожить его убийцу. Крыс потерял дом, лишился права посещать Академию и навсегда распрощался с мечтой получить медальон. Что там мечты! Лишь в последние секунды он умудрился унести ноги, чтобы не быть убитым! Тогда и умер великий маг, будущий Член Совета Архимагов. И родился нищий попрошайка и карманник Крыс, изуродованный преждевременной старостью, что наложила на него тяжёлая жизнь.
Клыкастый вновь оглядел его с ног до головы, всё ещё сомневаясь. Но Шустрый пока что его ни разу не подвёл, и доверял он ему, как брату. Так что горец сунул руку в нагрудный карман со словами:
– Не позабыл то ещё заклинания, а, маг?
Крыс открыл глаза так неожиданно, что, окажись на месте Клыкастого тот же Рик - наверное, струхнул бы и отшатнулся. Но юноша даже не вздрогнул. Тоже мне - вздумал пугать.
– Всё-таки издеваешься!
– тявкнул Крыс, не как благородный мощный пёс, а как дворовая шавка, у которой гонора - хоть отбавляй, а клыки тупые.
– Я давно уже не маг! И... никогда им не был! Иди отсюда! Хватит!