Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи
Шрифт:
Пожалуй, лишь одного человека, за исключением угрюмого комбата в головном вагоне, не коснулось все это. Крепкого на вид черноволосого парня в старой затасканной одежде обошли стороной и рвущие душу прощания, и завязавшиеся задушевные разговоры, и знакомства с новыми товарищами. Заняв место на нижних нарах почти в самом углу, он просто сидел и молчал. Руки сложены на коленях, серый сидор лежал рядом.Посмотришь на него со стороны, ничего не поймёшь толком. Глазу совсем не за что зацепиться. Вроде простой сельской парнишка из глубинки. Скромный, немногословный, а может толком и по русски
Однако человек поопытнее, особенно из военных или сидельцев, добавил бы ещё кое-что, что может и совсем бы мнение о парнишке поменяло. К примеру, взгляд и ухватки у него никах не походили на деревенские и простоватые. Слишком смотрел жёстко, колюче, словно за плечами у него целая история. Взглянешь в ответ, обожжешься или обрежешься. Когда же двигался, и вовсе, сомнения наступили. Ведь, сельский увалень или простой работяга от сохи ходил просто, без изысков: то косолапя, как медведь, то припадая в стороны, как утка. Вдобавок, шумно сморкался, сопел, пыхтел, не хуже паровоза.
Этот же был совсем другим. Если и делал что-то, то неспеша. Поднимался с нар до нужника, копался в сидоре так, словно силы экономил. Всё движения получались точные, выверенные, ровные, чего от рождения никак не добиться. Знающий человек сразу скажет, что похожие ухватки у хорошего таёжного охотника бывают. А ещё кое-кто добавит к этому, что и некоторые лихие люди так могут. Как говорится, вот и гадай, зверь он али птица.
В любом случае остальные призывники все это чувствовали. Словно дикие звери, неосознанно понимали, что к этому человеку лучше не лезть, а может и, вообще, нужно избегать. Правда, спроси сейчас любого об этом, ничего вразумительного он всё равно не ответит. Станет мяться, бормотать что-то невнятное, глаза пучить, но так ничего понятно и не скажет. Словом, опасность чуяли.
Риивал никогда всего этого не понимал. В частых вылазках на земли людских баронств и королевств дварфов он всегда с удивлением наблюдал за шумными сельскими сборищами и гульбищами, дивился на слезливые прощания и встречи, поражался бурным восторгам от неказистых выступлений ярмарочных артистов. Всегда в такие моменты в его голове возникал лишь один вопрос — зачем? Это же полнейщая глупость, неразумная трата сил. Как можно среди этих соплей, вздохов и метаний идти верным путём и сохранять верность своему истинному призванию? И ведь, они так живут годами, десятилетиями, даже не пытаясь приблизиться к благодати Благословенной Ллос.
— Хумансы… — время от времени шипел дроу, вкладывая в это слово столько презрения и отвращения, что на него начинали коситься соседи с других нар. Но он с угрозой зыркал в их сторону и все тут же отворачивались. — Чего с них взять… Благословенная, дай мне терпение, не залить всё здесь кро…
Риивал скользил взглядом по окружавшим его людям, снова и снова отмечая их непохожесть на Тёмный народ.
— Какие же они несуразные…
Едва ли не в каждом их движении сквозила излишняя суетливость, а часто и бестолковость.
— Вояки, — кривился дроу, переводя взгляд на другой конец вагона. Там на лавке сидела пара мужчин в одинаковой одежде с каким-то оружием, на которое остальные смотрели с нескрываемой завистью и восторгом.
Да, какие они воины, в самом деле?! Одни слезы, а не воины! Большая часть самые обычные деревенщины, ничего не смыслившие в военном деле. Ещё хуже были их командиры, которым Риивал не доверил бы и десяток воинов. Они то и дело извергали непререкаемые истины, даже не пытаясь прислушаться к советам.
— Даже слушать не хотят… Того, кто не раз и не два вёл в бой сотню сторожевой стражи… Того, кто пробрался во дворец одного из герцогов хумансов, выкрал его первого советника и благополучно вернулся назад… Благословенная, ими же верховодят самонадеянные тупицы.
Да, любой юнец-дроу, только-только вступивший на тропу своей первой Охоты, с лёгкостью справится с этими вояками. Про настоящих охотников из Тёмного народа и говорить нечего. Окажись здесь кто-нибудь из них, давно бы уже по закоулкам вагона летели ошмётки кожи и били фонтаны крови. Славное было бы подношение для Тёмной госпожи.
— Благословенная, потерпи немного, — Риивал так живо всё это представил, что едва смог усидеть на месте. Вспотела ладонь, в которой лежал нож. По телу начали покалывать иголочки, призывая к действию. — Скоро прольется кровь, скоро прольется много крови, — дроу облизал пересохшие губы. — Я чувствую…
Именно это ощущение и примеряло его и с ненавистными хумансами, и с их отвратительными обычаями, и со своим положением. Запах Большой Крови едва не витал в воздухе, лишь только усиливаясь с каждой пройденной верстой и пролетевшим часом. Сейчас дроу чувствовал это особенно ясно. Словно дикий зверь при виде добычи, он раздувал ноздри, шумно вдыхал воздух.
— Скоро, Тёмная госпожа, я смогу утолить твою жажду… и свою…
Пока Риивал не знал, как и где это будет. Не понимал, с чем и с кем столкнётся а этом чуждом для него мире. Не думал о силе и могуществе врагов, об воинском искусстве. Все этот ровным счётом не имело никакого значения. Ведь, его вера и верность Тёмной госпоже была, по-прежнему, непоколебима. Как и раньше в его мире от него требовалось лишь верить в могущество Богини и совершать неустанные подношения.
— Скоро… Поглядим, какого цвета тут кровь… Какие тут воины… Если такие, как эти, то я не завидую этому миру.
Риивал снова облизнулся. Воспоминания о его кровавых тризнах, что десятилетиями помнили в людских землях, никак не отпускали дроу. Жутко хотелось вновь ощутить, как тебя захлестывает бешеная ярость, как с одним клинком врываешься в ряды ничего не подозревающих врагов.
— Тёмная госпожа, я окружу твой алтарь стеной из их телам, возведу внутри башни из их голов и ты снова вернёшься. Уже скоро…
Именно так и случится, кивал он. Произойдёт тризна, и Благословенная Ллос возвратится из-за Края, заняв, принадлежавшее ей по праву, место. Он же займёт то место, которое принадлежит ему по праву.