Две стороны одной монеты
Шрифт:
— Ты что-то принес? — он кивает в сторону книжки, брошенной куда-то на постель и затерянной теперь в складках одеяла.
— А, да. Читал записи. Думаю, тебе тоже будет интересно вернуться к этому теперь, когда мы нашли недостающие страницы в вещах Рейвен, — он поднимает записную книжку, и Эрик узнает в ней ту самую, которую они нашли в документах Шоу и которую он не стал дочитывать, решив, что в ней нет ничего полезного.
— Это те записи о пациентах? Мы ведь решили, что это не Шоу писал.
— Да. Это записи Клауса Шмидта, — Чарльз
Эрику кажется, что его сейчас стошнит от этой бесконечной истории, и он прикрывает глаза, пока Чарльз тянется за судном и стаканом воды.
— Не надо, все нормально… Просто повышенный рвотный рефлекс начинает вырабатываться на всю эту историю.
— Лучше поспи.
— Нет, — Эрик хватает Чарльза за руку, не давая уйти, и тот послушно садится обратно на край больничной койки.
Ему не по себе в этом месте, и Эрик знает, что он бы с удовольствием сейчас был дома, в своей комнате. Лишь бы подальше от клиники, палат, медицинского оборудования и врачей. Но он остается из-за Эрика.
— Просто… — он хочет попросить его рассказать о Бэке, Шоу, о том, что Чарльз прочитал в книге, но передумывает. — Я хотел сказать, что это все уже неважно.
Чарльз кивает и впервые за вечер улыбается искренне счастливой улыбкой.
— По крайней мере, эта глава нашей жизни закончилась. Я посижу с тобой, пока ты не уснешь.
Сегодня они могут расслабиться и отложить дела на потом…
Комментарий к Глава 10
*Агорафобия - боязнь открытых дверей, открытого пространства; расстройство психики, в рамках которого появляется страх скопления людей, которые могут потребовать неожиданных действий; бессознательный страх, испытываемый при прохождении без провожатых по большой площади или безлюдной улице.
========== Эпилог ==========
Хайд.
Я в тебе жить буду вечно…
А ты во мне отдыхай…
И как ныне, так бесконечно…
Никто не сумеет понять,
Где тут Джекил, где Хайд!
Г. Матвейчук «Противостояние»
У Ребекки Венсон уже есть могила, и теперь она не пустует. Похоронами занимались Курт и Алекс, кажется, единственные, кто спокойно отнеслись к новости о том, что Рейвен была Шоу…
Эрик смотрит на могилу своей матери, сжимая в кармане пальто злосчастный дневник Шмидта и вспоминая рассказ Логана.
В тот момент ему хотелось сломать его металлический скелет и воссоздать снова, чтобы он знал, какую Эрик испытывал боль. Но телепатия Чарльза держала его гнев под контролем, заставляя вспоминать о том, что его маленькая дочь сейчас играет в соседней комнате, и не стоит ей видеть такое.
— Я был против, если ты хочешь знать. Мы были по уши в дерьме, понимая, что со дня на день тебя посадят в Церебро, и всем нам придет конец. Я не согласился на ее план.
Эрик знает,
— Рейвен поступила как циничная тварь. Хотя, в конце концов, это действительно дало нам отсрочку и… — продолжает Росомаха, но останавливается.
У Эрика так трясутся кулаки, что все в комнате начинает вибрировать, и человек с металлическим скелетом точно ощущает это в своем теле.
— Знаешь что, парень? Если хочешь отомстить мне за то, что я не сказал сразу, валяй. Я не поддержал тогда Рейвен, Шоу или кем там она была, но и помешать ей не смог. Так что я тоже виноват в смерти твоей матери.
«Друг мой, прошу тебя, будь благоразумен. Ничто и никогда не исправит то, что сделали с нами Шоу и Рейвен, но Логан действительно не смог бы ей помешать. Даже ценой собственной жизни…»
— У тебя регенерация, как у чертовой медузы! И ты не мог остановить одну девушку?! Просто признай, что тебе это тоже было выгодно!
— А я и не отрицаю, — от этих слов Логана Эрик буквально каменеет. — Рейвен лишила свою альтер-личность, * или как это назвать, возможности шантажировать тебя. Только поэтому мы живы и сидим здесь. В том числе твоя дочь.
Он скрещивает руки на груди, практически бросая вызов, и Эрику хочется завыть… Логан прав. У них с Чарльзом навряд ли бы получилось что-то сделать тогда, если бы Рейвен не убила мать Эрика…
— Она ведь взяла чужую личину, того человека Шоу… Почему она не воспользовалась этим и не спасла мою мать?!
— Может, потому что она больная психичка? Потому что знала, что Шоу может взять верх в ее бошке? Считала, что рано или поздно твоя мать снова попадет в руки к Страйкеру? Решила, что ты не рискнешь, если не будешь уверен? Блять, откуда мне знать! Я могу нести ответственность только за свои поступки.
Эрик не уверен, что сможет когда-либо простить Логана за то, что тот не остановил Рейвен. Она приняла обличье того парня, Джейка, проникла под его видом в квартиру и, подгадав время, убила Эдди на глазах ее сына. Эрик помнит, как она посмотрела на него, прямо в камеру, зная, что он смотрит на монитор… И просто выстрелила. Хладнокровно, без сожаления убила невинного человека.
Чарльз говорит, что Рейвен была больна, и потому чужая жизнь для нее была незначима. Не когда ее личные интересы стояли под угрозой.
Эрик снова стискивает дневник, вспоминая записи, сделанные в нем психиатром Шмидтом. Он работал в детской клинике после войны. Занимался медикаментозным лечением психических расстройств и практиковался в психотерапии.
Сначала записи напоминали рабочие заметки, короткие и сухие. О пациентах, посещенных научных конференциях и бумажной волоките в отделении. У него было много больных: от малышей до подростков с самыми разными расстройствами. Но, в конце концов, записи о Бэке стали появляться чаще остальных, пока дневник не стал ее вторым личным делом…