Дьявол в музыке
Шрифт:
Гостиная маркезы была похожа на весь дом, но содержалась намного лучше. Стены здесь была недавно окрашены и позолочены, а окна – защищены от сквозняков. Здесь нашлось даже несколько просторных, обитых шёлком кресел и диванов. Над каминной полкой висел большой конный портрет Лодовико – манерой письма он напоминал картины, на которых Веласкес запечатлел испанскую королевскую семью. Маркез гордо восседал на коне, высоко держал голову, а его глаза сверкали золотом.
У камина стоял человек, которого можно было принять за воскресшего Лодовико.
Маркеза сидела на диване. Она опять была в белом – в простом хлопковом платье она выглядела ещё более чарующей, чем в шёлке, если это возможно, – роскошь и драгоценности играли в её красоте очень малую роль.
Джулиан поцеловал её руки.
– Добрый день, маркеза.
– О, боже, - она улыбнулась с весёлым сочувствием, - боюсь, вы повстречали не меньше двух вымокших незнакомцев.
– Это пустяки – лишь лёгкий насморк, - Джулиану было досадно хрипеть и самым неромантичным образом использовать носовой платок перед ней, но делать было нечего.
– Я благодарна вам за решение прийти сегодня, несмотря на то, что разумнее было бы оставаться в постели.
– Маркеза, мужчину, который хотел бы оказаться где-либо, кроме как в вашем обществе, разумнее поместить не в постель, а в сумасшедший дом.
Она улыбнулась.
– Позвольте представить вам моего деверя.
– Синьор Кестрель! – Карло Мальвецци вышел вперёд и сжал руку Джулиана. – Очень рад познакомиться с вами, и вдвойне рад узнать, что вы решили взяться на расследование смерти моего брата.
– Я польщен тем, что маркеза Мальвецци попросила моей помощи в деле такой важности. Я сделаю всё, чтобы оправдать её и ваше доверие.
– Я не сомневаюсь, друг мой, - ответил Карло.
– Карло любезно согласился сопровождать нас на виллу, - объяснила маркеза, - я думаю, мы могли бы отправиться послезавтра, если это не слишком скоро для вас, синьор Кестрель – и, конечно, если вы будете в добром здравии.
– Это не слишком скоро, - уверил её Джулиан, - и я позабочусь о том, чтобы быть в достаточно добром здравии.
– Это в руках Божиих, - сказала она с улыбкой. – Я помолюсь, чтобы Он не разочаровал меня. Очень хорошо – мы выезжаем утром в пятницу. Мы с Карло заедем за вами в моём экипаже, - объявив это, она добавила, – Я отправила с посыльным письмо к Франческе, в котором приглашаю её и синьора Валериано присоединиться к нам. Я написала и комиссарио Гримани.
– Ты ведь не говорила ему о расследовании синьора Кестреля? – Карло распахнул глаза.
– Почему нет? – хладнокровно возразила та. – Я сообщила, что ты, я и синьор Кестрель ненадолго уедем на виллу, так что он может писать мне туда, если потребуется.
–
– Ничего не могу поделать. Нельзя дать ему возможность сказать, что мы делали что-то у него за спиной. Это даст ему слишком хорошее оружие.
– Я всё равно хотел встретиться с комиссарио, - сказал Джулиан. – Синьор граф, вы можете предположить, когда вернётся маркез Ринальдо?
Карло покачал головой.
– Он не писал уже какое-то время. Я даже не знаю, где он сейчас, - граф повернулся к маркезе, - Эрнесто не знает его намерений?
– Эрнесто – это бывший слуга Лодовико, - объяснила маркеза Джулиану. – Он служил моему мужу около сорока лет, так что Ринальдо не мог прогнать его, хотя он ему не нравится. Ринальдо никогда не брал его с собой в путешествия.
– А Эрнесто не сопровождал маркеза Лодовико на озеро Комо? – спросил Джулиан.
– Да, но он никогда не встречался там с Орфео, - отозвалась женщина. – Он лишь говорил с ним один раз, в Милане, в тот вечер, когда Лодовико с ним познакомился.
– Значит он всё-таки сможет опознать его?
– Почему бы не спросить об этом его самого? Карло, ты позвонишь?
Карло потянул на верёвку звонка, что висел у камина. Появился лакей, и маркеза велела ему послать за Эрнесто.
– Мне нужно поговорить и с вами, синьор граф, - сказал Джулиан.
– Где и когда вы пожелаете, - отозвался Карло.
– Я боюсь, мне предстоит задавать неделикатные и, возможно, оскорбительные вопросы.
Карло криво улыбнулся.
– Я итальянский либерал, синьор Кестрель. Я привык к тому, что меня считают опасным преступником.
Вошёл слуга и поклонился Карло и маркезе. Этому человеку было около шестидесяти, а его сутулые плечи и лицо казались такими же серыми как его седые волосы. В знак своего положения Эрнесто носил не ливрею, а простой серый фрак, а сорочка под ним была штопанной и пожелтевшей от времени, но кристально чистой.
– Эрнесто, - обратилась к нему маркеза, - это синьор Кестрель, тот самый англичанин, о котором я говорила. Он хочет задать тебе несколько вопросов об Орфео. Прошу тебя, будь с ним откровенен и ничего не скрывай.
– Ваша светлость[27], я бы отдал свою душу Дьяволу, если бы это помогло предать убийцу хозяина правосудию!
– Я знаю, что могу положиться на тебя, - тепло сказала она, - как мог и Лодовико. – маркеза поднялась. – Я оставлю тебя с синьором Кестрелем, что совсем не дьявол.
Джулиан поклонился и поцеловал её руки.
– Лишь иногда бываю его адвокатом.
Эрнесто провёл Джулиана через заднюю дверь в тёмный, узкий проход за Каза-Мальвецци. Он встал у поросшей плющом стены примерно двадцати футов высотой, что огораживала дворик с правой стороны дома.