Дыхание дьявола
Шрифт:
Поортвлит нахмурился. Он сразу понял, что это было.
– Знаешь что, Мартен? Кажется, это дирижабль. Совсем недавно о нем была длинная статья в «Популярной механике». Якобы над ним работают сразу в нескольких странах, причем Германия лидирует. Я тут думал… - Он замолчал. Потом сказал: - Не телеграфировать ли в Министерство иностранных дел Ван Шпруэну по поводу того немецкого исследователя? Как же его звали?..
– Гумбольдт,- ответил де Врис.- Карл Фридрих фон Гумбольдт.
– Правильно.- Поортвлит не отводил взгляда от странного летательного аппарата.-
– Вы посчитали это шуткой.
Поортвлит кивнул.
– Совершенно верно. И до сих пор считаю. Никто не может так быстро преодолеть половину земного шара. Но мне уже начинает казаться, что я мог недооценить этого исследователя.- Он прищурился на солнце.- Мартен, велите подавать карету. Через четверть часа я еду в гавань.
14
Чем ниже они опускались, тем теплее становилось. Оскар ощущал, как с каждым метром поднимается температура. Сначала это было приятно, но скоро появился дискомфорт. На рубашке и брюках появились первые пятна пота.
– Это тропики,- объяснил Лилиенкрон с видом университетского профессора.- И это не самое плохое. Сейчас здесь засушливый период, так что могло быть и хуже. Приехал бы ты сюда в декабре или январе. В это время влажность почти стопроцентная, а температура около тридцати градусов. Сплошное мучение. Правда, через несколько дней к этому привыкаешь.
– А мне нравится тепло,- сказала Лена.- Я так намерзлась в своей жизни, что никак не могу согреться.- Она взяла Оскара под руку.- Такое ощущение, что тебя завернули в одеяло, под которым тепло и уютно.
Кровь бросилась Оскару в лицо. Неужели нет такой пилюли, которая помогает не краснеть? Он убрал Ленину руку и уставился на брашпиль. Девушка бросила на него вызывающий взгляд, но потом отвернулась и отошла к Элизе.
– Похоже, ты угодил в змеиное гнездо, мой мальчик. Не знаю, завидовать тебе или жалеть,- кажется, Лилиенкрона позабавила сложившаяся ситуация.- Пожалуйста, извини, если я вмешиваюсь не в свое дело, но у меня такое чувство, что тебе нужно поговорить.
Оскар не знал, что ответить. Конечно, хорошо бы обсудить это затруднительное положение. Гумбольдт вполне бы подошел. Да только едва ли он мог быть беспристрастным. А другого никого не было. Но Лилиенкрон? Юноша с сомнением посмотрел на Вилму. Та уютно примостилась на согнутой руке ученого и играла кисточкой шапки. Лилиенкрон заметил его взгляд.
– Забавно, правда? Сначала я думал, что она ко мне привязалась, но потом понял, что птица влюбилась в мою шапку. Да, не смейся, она от нее просто без ума. Должен признать, что шапка даже чем-то напоминает киви. Как только мы благополучно вернемся домой, я ей ее подарю. А пока она мне и самому нужна. Не хочу получить солнечный удар.
Оскар скривился. Этого еще не хватает! Этот скользкий профессор не только втерся в доверие к Вилме и Элизе, он теперь и к нему клинья подбивает.
– Не понимаю, о чем вы,- как можно равнодушнее сказал Оскар.- Мне нечего с вами обсуждать.
«Пачакутек»
Город расстилался внизу, как пестрый ковер. Хитросплетение улиц и переулков, домов, площадей, храмов и пагод, между которыми протянулись узкие водные пути. Набережные были заполнены людьми с красочными знаменами и зонтиками от солнца. Все они спешили по своим делам. Батавия находилась в равнине, окруженная полями и лесами, холмов практически не было. Картина внизу чем-то напоминала муравейник, в котором удивительным образом сочетались хаос и порядок. Из бесчисленных труб поднимался дым.
Оскар закрыл глаза. До него донесся едва слышный аромат пряностей и рыбы, запах чего-то жирного и запеченного. Даже слюнки потекли.
Они спустились еще метров на двести, и на одной из длинных деревянных набережных замигал красный огонек. Он загорался, светил несколько секунд и исчезал.
– Похоже, это для нас,- сказал Гумбольдт, направляя бинокль в сторону сигнала.- Вижу карету и несколько человек, которые машут нам. У одного из них ракетница. Наверное, они хотят, чтобы мы приземлились в этом месте.
Посадка была самой мудреной частью путешествия. Нужно было следить за скоростью, учитывать силу и направление ветра. Наконец, нужно было правильно бросить якорь. В общем, каждый раз приходилось исполнять целый ритуал.
Оскар стоял рядом с Шарлоттой и ждал сигнала опускать якорь. Внизу уже собралась целая толпа из желающих присутствовать при столь сенсационном зрелище. Юноша был уверен, что никто из них раньше не видел дирижабля.
– Осторожно!
– крикнул Гумбольдт.- Еще несколько метров.
Исследователь развернул гондолы на сто восемьдесят градусов, и моторы дружно заворчали. «Пачакутек» сбавил скорость. Гумбольдт умело управлял кораблем, пока тот не завис над землей точно там, где ему и полагалось. Тогда он поднял руку.
– Все в порядке. Теперь можно опускать якорь. Но прошу вас, помедленнее.
Оскар открыл раздвижные дверцы, а Шарлотта запустила лебедку. Заработал мотор барабана. Якорь со скрежетом скользнул вниз и, покачиваясь на тяжелом канате, устремился к земле.
– Помедленнее. Еще метров пять.
Оскар внимательно следил за якорем.
– Хорошо,- крикнул исследователь.- Еще немного, совсем чуть-чуть. Останавливайте!
Мужчины на земле подхватили якорь и привязали его к одному из колец, к которым привязывались пришвартовавшиеся корабли. Они продели конец якоря в петлю и несколько раз обвязали канат вокруг столбика. Лена с Элизой сбросили второй канат, который закрепили похожим образом.