Джонатан Стрендж и мистер Норрелл
Шрифт:
— Итак, орудия сейчас находятся в руках банды итальянских дезертиров, если я правильно понял? — спросил Стрендж. — Ичто они будут с ними делать? Затеют собственную войну?
— Нет, нет! — покачал головой Грант. — Они собираются продать пушки. Разумеется, по самой высокой цене. Либо вам, милорд, либо генералу Кастаносу.
(Так звали главнокомандующего испанской армией).
— Сомерсет, — обратился к секретарю лорд Веллингтон, — что мы можем предложить за шесть французских орудий? Как насчет четырех сотен песо?
— О, милорд! Четыреста песо вполне приемлемая цена за то, чтобы дать французам на собственной шкуре ощутить последствия их глупости. Я только не понимаю, почему неаполитанцы до сих пор не обратились к нам. Чего они ждут?
— Полагаю, я знаю ответ, — сказал майор Грант. — Четверо суток назад в небольшом
— Да, я слыхал, что итальянки довольно-таки свирепы, — согласился полковник де Ланей.
— Нам необходимо, милорд, — продолжал майор Грант, — разыскать нескольких итальянцев и допросить их. Уверен, мы сразу узнаем, где скрываются эти проходимцы и где они прячут орудия.
— А нет ли неаполитанцев среди вчерашних пленных? — спросил Веллингтон.
Полковник де Ланей тут же послал с поручением человека.
— Конечно, — задумчиво продолжал Веллингтон, — меня бы больше устроило, если бы пушки достались нам бесплатно. Мерлин! — (Так его светлость называл Джонатана Стренджа.) — Не могли бы вы узнать, где сейчас неаполитанцы? Тогда мы просто пойдем и заберем пушки!
— Возможно, — сказал Стрендж.
— Уверен, если вы сотворите один из ваших фокусов, то несомненно обнаружите что-нибудь примечательное, — бодро продолжал лорд. — Например, необычной формы гору или деревушку с живописной церковью. Наши испанские проводники сумеют определить, что это за место.
— Не исключено, — заметил Стрендж.
— Вы, кажется, не очень-то полагаетесь на свои способности?
— Простите, милорд, мне казалось, я уже говорил: видения — самый не подходящий для этой задачи род волшебства [72] .
72
Джонатан Стрендж — Джону Сегундусу. Мадрид, 20 августа 1812 г.
«Когда лорду Веллингтону требуется срочно что-либо или кого-либо найти, он просит меня вызвать видение. Из этого никогда ничего не получается. Король-ворон и другие ауреаты умели отыскивать людей и предметы с помощью колдовства. Насколько я понимаю, они пользовались серебряной чашей. Поверхность воды делили на четверти светящимися линиями. (Кстати, Джон, не могу поверить, что вам и впрямь не удается провести эти линии. Я НЕ МОГУ доходчивей объяснить, как это делаю. Проще нет ничего на свете!) Четверти представляют Небеса, Ад, Землю и Страну фей. Для определения четверти, в которой находится человек или вещь, применяется вроде бы заклинание выбора, но что дальше — ни я, ни Норрелл не имеем ни малейшего представления. Если бы только я владел этим колдовством! Лорд Веллингтон и его офицеры постоянно дают поручения, которые я не могу выполнить, потому что знания мои ограничены. При этом у меня нет времени на эксперименты. Вот почему, Джон, я был бы бесконечно признателен, если бы вы попробовали осуществить этот опыт и немедленно сообщили мне о малейшем успехе».
У нас нет никаких свидетельств, что Джон Сегундус сумел возродить Древнее заклинание. Однако осенью 1814 года Стрендж вдруг понял, что отрывок из «Откровений о тридцати шести иных мирах» Париса Ормскирка, который всегда считался пастушьей считалочкой, на самом деле — искаженная версия искомого заклинания. К концу 1814-го и Стрендж, и мистер Норрелл применяли его без всякого труда.
— Хм, можете предложить что-нибудь лучше? — спросил Веллингтон.
— Нет, милорд. В данный момент ничего.
— Тогда решено!
Полдень застал лорда Веллингтона и Фицроя Сомерсета на невысокой гряде неподалеку от деревни Гарсия Эрнандес. Под ними, на каменистой равнине, несколько бригад британских драгун готовились атаковать арьергард французской армии.
Подъехал полковник де Ланей.
— А, полковник! — встретил его Веллингтон. — Ну как? Узнали что-нибудь о неаполитанцах?
— Среди пленных неаполитанцев нет, милорд, — ответил де Ланей. — Однако мистер Стрендж предложил поискать их среди павших во вчерашнем сражении и с помощью магических средств обнаружил семнадцать мертвых неаполитанцев.
— Мертвых? — От удивления лорд Веллингтон даже опустил подзорную трубу. — Зачем ему покойники?
— Мы задали ему тот же вопрос, милорд, но он так толком и не ответил. Однако же попросил, чтобы трупы положили в надежное место, где их никто не тронет.
— Что ж, взяв на службу волшебника, не стоит жаловаться, что он ведет себя необычно, — заметил Веллингтон.
Тут стоявший поблизости офицер крикнул, что драгуны перешли на галоп и вот-вот обрушатся на французов. Эксцентричная выходка волшебника мгновенно забылась, лорд Веллингтон поднес к глазу подзорную трубу, остальные тоже перенесли внимание на поле боя.
Между тем Стрендж возвратился с места сражения в замок Альба-де-Тормес. В оружейной башне (единственной уцелевшей части замка) он отыскал пустую комнату и объявил, что занимает ее для своих опытов. Теперь здесь лежало около сорока книг мистера Норрелла, более-менее целые, хоть и порядком затрепанные. На полу валялись записные книжки самого Стренджа и обрывки бумаги с заклинаниями и магическими расчетами. На столе посреди комнаты стояла широкая, но мелкая серебряная чаша с водой. Ставни на окнах были плотно закрыты, и свет шел только от чаши. Короче, это было типичное обиталище мага, и миловидная испанская служанка, приносившая время от времени кофе и миндальное печенье, всякий раз убегала в ужасе, едва поставив поднос.
Для помощи Стренджу прибыл офицер 18-го гусарского полка по фамилии Уайт. Капитан Уайт проработал некоторое время в британском посольстве в Неаполе, хорошо знал языки и отлично понимал неаполитанский диалект.
Стрендж получил видения без особого труда, но, как он и предсказывал, без всякой пользы. Выяснилось, что пушки спрятаны за желтоватыми скалами, каких на полуострове не счесть, а люди укрылись за редколесьем из олив и пальм — такой пейзаж встречается повсюду, куда ни кинь взгляд.
Капитан Уайт стоял рядом с волшебником и переводил все, что говорили неаполитанцы, на ясный и понятный английский язык. За день у чаши узнали они немногое. Когда человек восемнадцать месяцев голодает, два года не видит жену или любимую, четыре месяца кряду спит в грязи и на камнях, его способность вести внятный разговор несколько притупляется. Неаполитанцы почти не общались друг с другом, а когда все же открывали рот, то рассказывали главным образом о том, что хотели бы съесть, о прелестях оставшихся на родине жен и подружек и о перинах, на которых неплохо было бы растянуться.
Полночи и большую часть следующего дня оставались Стрендж и капитан Уайт в оружейной башне, наблюдая за неаполитанцами. К вечеру второго дня адъютант доставил послание от Веллингтона. Его светлость перенес ставку в местечко под названием Флорес-де-Авила и требовал Стренджа и капитана Уайта к себе. Они собрали книги, прихватили серебряную чашу и пустились в путь под жарким солнцем по пыльной дороге.
Найти Флорес-де-Авила оказалось не так-то просто — никто из встречных испанцев не слыхал о таком местечке. Однако две крупнейшие европейские армии не могут пройти по дороге без всякого следа, Стренджу и Уайту оставалось лишь высматривать Разбитые повозки, выброшенный хлам, трупы да кормящихся на них черных птиц. На фоне обезлюдевших каменистых равнин эти знаки войны вызывали в памяти средневековые изображения ада, побуждая Стренджа то и дело отпускать мрачные замечания об ужасе и бессмысленности войн. Капитан Уайт, как профессиональный военный, вероятно, мог бы поспорить, но, пораженный унылым запустением, лишь время от времени поддакивал: