Эрелинги
Шрифт:
Маркиза медленно поднялась. Карбункул в центре короны вспыхнул, как язычок пламени. Золотые нити на платье заискрились в лучах солнца. «Как же у нее все продумано», – с восхищением подумал граф Вользуанский. Заметив такое же восхищение в глазах Лертэно, Ноарион снова согласился со своим королем: дурная это затея – отправить Эртера в Бенна.
Как и полагается гостеприимной хозяйке, Эльсейда произнесла вполне закономерную фразу:
– Полагаю, ваше преосвященство, герцог, вы разделите с нами трапезу?
Лертэно, всю дорогу от Гверна до Бенна томившийся скукой
Епископ запнулся на полуслове. Эрна залилась звонким смехом и захлопала в ладошки, правда, тут же смолкла под суровым взглядом матери. Ноарион Вользуанский лишь приподнял одну бровь, а старый Лескуло ничего не заметил.
Лертэно улыбнулся младшей принцессе и обратился к Эльсейде:
– Дикость нравов, приписываемая гвернцам, не столь уж и преувеличена. К счастью, вы, маркиза, не видели моих «свободных сынов». Вот где величие порока и свободы.
Епископ скривил губы и произнес:
– Величие! Страшное это величие, ежели целый город да с землей сравнять, а всех его жителей вырезать! И не чужой город – свой. Мы ведь не в дикие времена живем, в наш век достаточно разрушить крепостные стены.
Герцог потеребил серьгу и нарочито тяжело вздохнул.
– Вот так, маркиза, – Лертэно якобы случайно накрыл руку Эльсейды своей ладонью. – Скоро мною начнут пугать детей. Хэрдоком уже пугают, причем небезосновательно…
Маркиза удивленно переспросила:
– Небезосновательно?
– О, маркиза, я не о том, что Рользатский Лис собирается вторгнуться на наши земли. К тому же вам можно не опасаться – Гверн и Бенна далеко от западных границ. Я говорю о слухах, которые ходят вокруг его семейной жизни…
Герцог выдержал паузу. Анна перестала дрожать и прямо на него посмотрела, а Эрна в предвкушении открыла рот.
– Так что же происходит в его семье? – спросила Эльсейда.
– Говорят, будто Хэрдок мало того, что сожительствует
Граф Вользуанский покачал головой и проговорил:
– Ваша светлость, позволю заметить, что это всего лишь слухи. Я не хочу защищать нашего врага, но приписывать ему возможно не существующие зверства не совсем справедливо.
«Вот гад», – подумал Лертэно и ответил:
– Однако эти слухи естественно проистекают из того факта, что король Рользата похоронил четырех жен. Одна из них умерла в заключении и вроде бы не своей смертью. Не везет что-то Хэрдоку с сужеными, а им с ним и подавно.
Епископ задумчиво погладил ножку кубка, инкрустированную аметистами, и сказал:
– Печально, если слухи имеют подтверждение. Но пока это лишь слухи. А действительность такова, что через два года нам придется столкнуться с Хэрдоком на поле боя. И смею заверить, что нам будет не до его воображаемых или же реальных грехов.
Маркиза чуть сдвинула брови и спросила:
– Разве будет война? Но ведь через два года только начнутся переговоры.
Эртер не замедлил ответить:
– Переговоры приведут лишь к одному – войне. В Мезеркиле не найдется ни одного честного человека, кто согласится отдать Сьер Рользату.
Единодушие между Лертэно и епископом испарилось. Святой отец нахмурился и мрачно произнес:
– А вам-то зачем эта война, герцог? Вы ратуете за нее так, как будто рользатцы собираются отобрать у вас Тельсфор. Вы же сами успокоили маркизу – до ваших земель Хэрдок не дойдет.
Лицо Эртера окаменело. Он с силой сжал золотой кубок, отчего на металле появились вмятины, и проговорил:
– Я и четверо моих братьев девять лет назад вышли из Кальярда и отправились на северо-запад, чтобы защищать Мезеркиль. Спустя год мы подошли к Сьеру втроем. После боя, который вы воспеваете, как героическую битву за Сьер, я собственноручно выкапывал могилы для двух братьев. И вы спрашиваете меня: зачем мне эта война? Достаточно того, что там мои могилы.
Эльсейда осторожно высвободила руку из-под ладони Лертэно и положила ее сверху, чуть сжав его пальцы.
– Я оплакиваю вместе с вами, герцог, наших рыцарей, отдавших свои жизни в той войне. Я оплакиваю ваших братьев, хоть и не знала их. И каждый в Бенна примет вашу боль от потери, как свою. Его преосвященство, как и вы, был под Сьером, как и вы, держал в руках меч. И он не забыл того боя… А еще я, как хозяйка этого замка, хотела бы напомнить вам, что вы прибыли в Бенна вовсе не затем, чтобы ссориться и прочить нам скорую войну.
Лертэно покорно склонил голову, епископ произнес что-то примиряющее, и трапеза продолжилась в легкой приятной беседе. Герцог, бросая ничего не значащие фразы, рассматривал профиль маркизы. Гамира была очень похожа на мать. Та же статность, величавость. И почему Эльсейда не стареет? В косы, конечно, вплелись серебряные нити. И морщинки вокруг глаз, около губ. От улыбки они становились более заметными. Но такая гладкая кожа. Нет, не врали поэты, в кои веки не врали.