Чтение онлайн

на главную - закладки

Жанры

Философы из Хуайнани (Хуайнаньцзы)
Шрифт:

Мудрец, принимаясь за дело, каждый раз соизмеряется с благоприятным моментом так естественно, как летом носят редкое полотно, а поднимаясь на колесницу, берутся за веревочные поручни. Лаоцзы учился у Шан Юна; глядя на его язык, понял, что следует беречь мягкое [944] . Лецзы [945] учился у Хуцзы: наблюдая за солнечным столбом, узнал, что нужно держаться позади. Мудрец не опережает вещей, но постоянно следит за тем, что их роднит, как дровосек кладет поверх те сучья, что собрал последними [946] . Любовь людей друг к другу покоится на долге-справедливости; их множественность сохраняется благодаря принадлежности к общине, а могущество создается их множеством. Если благие деяния распространяются широко, то и признание силы простирается далеко; чем меньше благотворительность, тем меньше тех, кто подчинится силе оружия. Колокол чем чаще звонит, тем быстрее изнашивается; сальная свеча чем ярче горит, тем быстрее плавится; полосы на шкуре тигра и пятна на шкуре леопарда привлекают охотников, а ловкость обезьян — их ловцов. Цзылу из-за храбрости погиб, Чан Хун из-за ума попал в беду [947] : хватило ума, чтобы знать, но не хватило, чтобы не знать. Идущий через пересеченную местность не может ступать как по шнуру; выходящий из леса не идет по прямой дороге. Ночью путник закрывает глаза и вытягивает руки. В делах есть свой предел, а в уме свой вред. С тем, кто способен пройти сквозь тьму и вступить в яркий свет [948] , можно говорить о совершенном.

944

См. прим. 73 к гл. 9, а также положение Лаоцзы: «Твердое и крепкое — это то, что погибает, а нежное и слабое — это то, что начинает жить» (Дао дэ цзин, § 76, пер. Ян Хиншуна). Шан Юн предположительно жил при династии Шан-Инь (XVII-XI вв. до н. э.), в то время как Лаоцзы — в VI-V вв. до н. э.

945

Лецзы

философ VI в. до н. э. Сохранилось философское сочинение под названием «Лецзы», которое, по мнению большинства ученых, принадлежит более позднему времени, хотя это не исключает того, что отдельные его части имеют раннее происхождение.

946

Речь идет о том, что связь явлений проясняется только в конце цепочки аналогий. Ср. высказывание ниже: «Мудрец, наблюдая, что из чего возникло, постигает то, куда оно приведет». Построение цепочки соположений, ее выстраивание уподобляется складыванию копны хвороста, от одной ветки к множеству, снизу — вверх.

947

Цзылу (или Чжун Ю), ученик Конфуция, служил вэйскому Чугуну, оставаясь верным ему во время мятежа, во что бы то ни стало он стремился проникнуть во дворец, где тому грозила смерть, в результате погиб сам (см. Сыма Цянь, Исторические записки, т. 5, с. 119). Чан Хун хотел помочь чжоусцам своим искусством, и они убили его.

948

Т. е. постигнуть скрытый, тайный смысл вещей и обрести новое видение вещей и их связей.

Сороки, когда вьют гнездо, уже знают, будет ли ветрено; выдры, роя норы, уже знают, будет ли вода высокая или низкая; хуйму знает, когда будет ясно, а иньсэ — когда дождливо [949] . Поэтому ошибаются те, кто ставит человеческий ум выше ума животных. С постигшим одно какое-то искусство, проникшим в смысл одного речения можно говорить о том о сем, но нельзя ожидать широкого понимания. Нин Ци ударил в бараний рог и запел, и Хуань-гун возвысил его и доверил ему великое правление. Учитель от Ворот Согласия был призван ко двору, и мэнчаньский правитель Тянь Вэнь залил слезами шнуры от шапки [950] . Петь и плакать может каждый, но высшее в чувстве заключается в том, чтобы каждый звук входил в уши и трогал сердце. Вот почему законы танского Яо и юйского Шуня были действенны — эти правители понимали людские сердца как никто. Цзянь-гун был убит из-за собственной мягкости, Цзыян погиб из-за своей жестокости [951] — они оба не обрели дао. Когда песня звучит, а лада в ней нет, безразлично, от «чистых» или «мутных» звуков [952] это происходит; плотницкий шнур отклоняется вовне или внутрь — не важно, а важно, что утрачена прямизна. Иньский Чжоу ввел в обращение палочки для еды из слоновой кости, и Цзицзы не смог сдержать стон [953] , Лусцы решили класть с покойником фигурки, изображавшие живых людей, и Кунцзы тяжело вздохнул [954] . Оба они — и Цзицзы, и Кунцзы — умели по началу судить о конце. Так, река течет с гор, а впадает в море; зерно рождается на поле, а хранят его в амбаре. Мудрец, наблюдая, что из чего возникло, постигает то, куда оно придет. В мутной воде рыба задыхается, от жестоких приказов народ впадает в смуту. Если городская стена слишком высока, она непременно обрушится, берег слишком крутой — непременно сползет. Так, Шан Ян установил свои законы и был четвертован; У Ци ввел клеймение и был разорван колесницами. Управление государством подобно игре на сэ: потянешь слишком сильно большую струну, лопнет малая. Поэтому тот, кто слишком резко натягивает поводья, щедро пользуется плетью, не обладает искусством дальней езды.

949

Хуйму — мифическая птица с ядовитым оперением, ее крик предвещает ясную погоду. Иньсэ — самка хуйму, ее крик предвещает дождливую погоду.

950

Учитель от Ворот Согласия (Юнмэн-цзы) по имени Гу — известный плакальщик. См. также прим. 9 к гл. 6.

951

Цзянь-гун — правитель царства Ци, был убит своим подданным в 481 г. О необходимости удалить его из окружения гуна говорили верные ему люди, однако гун не хотел проявить твердость (подробнее см. Сыма Цянь, Указ соч., т. 5, с. 61-62). Цзыян — первый советник чжэнского правителя, убит им в 411 г.; согласно комментатору, приверженец системы наказаний.

952

См. прим. 45 к гл. 9.

953

Цзицзы огорчился, что люди отходят от простоты и обращаются к роскоши, и сказал, что за палочками из слоновой кости последуют и нефритовые чаши, изысканные яства, роскошные одежды, высокие башни и пр.

954

Один из вариантов толкования этого места из «Изречений»: Конфуций огорчился тем, что обычай принесения в жертву людей, хотя бы и в виде деревянных фигурок, не изжил себя.

Звучащий звук слышен не далее ста ли, беззвучный звук распространяется за четыре моря. Вот почему получающий жалованье, превышающее заслуги, оказывается внакладе; а пользующийся славой, превышающей действительность, оказывается в тени. Внутреннее чувство и поступки должны совпадать, тогда и слава присовокупляется — ведь несчастье и счастье не вдруг приходят. От дурного сна не спасет праведное поведение; от худого предзнаменования не спасет доброе правление. Вот почему не имеющие заслуг не должны награждаться парадной шапкой и колесницей, а не свершившие преступления не должны нести кары через топор и секиру. Лишь тот, кто держится прямого, не отступает от дао. Благородный муж не отвергает самого малого добра по причине его недостаточности — малое добро накапливается и образует большое; не говорит, что малое зло не причиняет боли и потому допустимо, — малое зло накапливается, и образуется большое зло. Ведь гора пуха может потопить корабль; масса легкой поклажи способна переломить тележную ось. Благородный муж относится с осторожностью к малому. Однажды выказанная доброжелательность не способна выстроить Добро, но много раз проявленная доброжелательность превращается в Благо. Однажды проявленная ненависть не в состоянии вызвать обиды, но умноженная ненависть порождает ответную злобу. Поэтому добрая слава о Трех царях несет в себе тысячелетиями накопленную хвалу, а дурная слава Цзе и Чжоу имеет в основе тысячелетиями накопленную хулу.

У Неба в распоряжении четыре времени года, у человека — четыре достояния: ничто не определяет форму яснее, чем глаза; ничто не улавливает звука тоньше, чем ухо; ничто не запирает крепче, чем уста; ничто не хоронит глубже, чем сердце. И если глаз видит формы, ухо внемлет звукам, речь правдива, а сердце отзывчиво, то вся тьма вещей обретает соответствие самой себе [955] . Если земли ширятся благодаря благим деяниям, и государь почитаем за благие деяния, — это высшее. Если земли ширятся благодаря распространению справедливости, и государь почитаем за справедливость, — это следующее. Если земли ширятся благодаря мощи государя, и государь почитаем за мощь, — это последнее. Поэтому и говорят: «Одномастный — это ван; пестрый — это баван; ни тот, ни другой — обречен на гибель» [956] . Некогда царственная чета Фениксов спустилась на двор [957] , и правители Трех династий приблизились к воротам. Чжоуский двор достиг предела благой деятельности, и чем проще были добрые деяния, тем более далеких они достигали; чем тоньше были благие деяния, тем более близких они захватывали. Благородный муж, будучи истинно привержен добру, остается таким независимо от того, делает он раздачи или нет; а ничтожный человек, будучи истинно лишен добра, остается таким независимо от того, делает он раздачи или нет. Добро, идущее от самого себя, по сравнению с добром от других людей можно сравнить с расцветом милосердия и Блага [958] .

955

Речь идет о проблеме адекватности восприятия внешних предметов, возможности их точного отображения внутри себя и, как следствие этого, воссоздания в образах. Однако здесь слышится только намек на обсуждение этой проблемы, актуальной она станет в первых веках н. э. (см., напр., Оду изящному слову Лу Цзи).

956

Эта фраза связана с предыдущей, в которой проводится градация между высшим, средним и низшим государями. Здесь с помощью цитаты из «Сюньцзы» (см. Чжуцзы цзичэн, Т. 2, Пекин, 1956. С. 136) подтверждается та же мысль. Сравнение государя с одномастным быком оправдано тем, что именно бык чистой масти мог приноситься в жертву во время главного жертвоприношения — чистая масть в сознании людей связывалась с причастностью к божественной сфере. В жертвоприношениях более низкого ранга допускалась примесь другой масти, но никогда не допускалась пестрота. В целом, как кажется, авторы ищут аргументы в пользу утверждения божественности верховной власти.

957

Фениксы слетаются на царский двор, когда правление благостно. См. также прим. 10 к гл. 3.

958

Т.е, главное — самому обладать милосердием и нести в себе Благо, это и приведет к их расцвету.

Тот, у кого природное чувство побеждает страсти, процветает, а тот, у кого страсти побеждают природное чувство, погибает. Желающий знать, что

есть небесное дао, исследует его меру, желающий познать меру земли наблюдает за деревьями [959] ; желающий узнать, что есть человеческое дао, смотрит на проявление страстей. Не дергайте, не запугивайте, и тьма вещей сама придет к своему порядку. Не теребите, не будоражьте, и тьма вещей сама очистится и успокоится.

959

Исследовать меру — здесь значит изучать движение небесных тел относительно друг друга, их взаимное расположение, которое постоянно изменяется, при том что в этом изменении есть свое постоянство (мера, или «число»). В дереве, по представлениям древних китайцев, воплощались силы земли.

С тем, кто уяснил себе лишь один поворот, нельзя рассуждать о преобразовании вещей; с тем, кто постиг лишь один момент, нельзя говорить о великом. Солнце не знает, что есть ночь, луна не знает, что есть день. Солнце и луна дают свет, но не могут светить одновременно. Только Вселенная способна вмещать их вместе, и только Бесформенное способно охватить собою Вселенную. Высокомерный господин не имеет преданных слуг, велеречивый человек не обязательно вызовет доверие, дерево в обхват не имеет толстых ветвей, канава в двойной сюнь не вместит рыбы, заглатывающей лодки. Когда корни слабые, то верхушка короткая, если корневище поранено, то и ветви засохнут. Счастье родится в недеянии, беда происходит от многих желаний, вред родится там, где не предусмотрели все сполна, сорняки родятся там, где не пропалывают. Мудрец делает добро так, как будто боится не успеть; готовится к беде так, будто боится, что не избежит.

Поднимать пыль и хотеть при этом не засорить глаза; переходить вброд и хотеть при этом не замочить подола — невозможно. Поэтому познавший себя не держит обиды на других людей, познавший свое предназначение не корит Небо. Счастье от себя зависит, несчастье самим порождается. Мудрец не ищет славы, не бежит от позора, держится правильного, идет прямо, и масса неправильного сама рассеивается. Ныне же отказываются от правильного, гонятся за кривым, отворачиваются от правого и следуют за большинством. Это значит пристраиваться к толпе и не иметь мерила своим поступкам. Дао имеет свои очертания и границы. Кому не дано достигнуть их, пробует — не имеет вкуса, смотрит — не имеет формы, нельзя его взять и передать другому. Дацзи [960] лечит водянку, трава тинли [961] лечит опухоли, использованные без меры могут, наоборот, вызвать болезнь. Вещи делятся на множество родов, и напрасно их корить за принадлежность к тому или другому, — только мудрец способен постичь их тонкость. Искусный возничий не забывает о своих конях, искусный стрелок не пренебрегает своим арбалетом, искусный верховный правитель не забывает о тех, над кем возвышается. Поднебесная может последовать лишь за тем, кто искренне способен любить ее и приносить ей пользу. Если же не любить и не заботиться о пользе, то и родной сын может восстать на отца. Поднебесной известны очень знатные люди, которые знатны не благодаря высокому положению; есть очень богатые люди, которые богаты не золотом и нефритом; есть очень долголетние, чье долголетие не измеряется тысячелетиями. Они известны благодаря способности возвратиться к первоначальной своей природе, к изначальному сердцу. Они богаты тем, что живут в соответствии с природой чувств и мерой. Они долголетни потому, что понимают различие между смертью и жизнью. Ничтожный человек тот, в речах которого нет правды, в поступках которого нет уместности. Средний человек — это тот, кто постиг одно дело, проник в одно искусство. Мудрец — это тот, кто все покрывает и все совмещает, знает меру талантов и способностей и умело распоряжается ими [962] .

960

Дацзи (букв. «большая алебарда») — одна из разновидностей молочая, Euphorbia Pekinensis.

961

Тинли — крупка перелесковая, или дубравная (бот.), Draba nemorosa.

962

В кит. оригинале с. 168 — пустая.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

О ЕДИНСТВЕ ОБЫЧАЕВ

Поступать в соответствии со своей природой означает следовать дао. Обрести свою небесную природу называется дэ [963] . С утратой своей природы начинают ценить милосердие; с утратой дао начинают ценить долг-справедливость, с установлением милосердия и справедливости далеко уходят дао и дэ, а с расцветом ритуала и музыки исчезают чистота и простота. Появляются правда и ложь, и народ повергается в растерянность. Когда оказываются в почете жемчуг и нефрит, Поднебесную охватывает раздор. Эти четыре вещи производит разрушающийся мир, они находят применение в конечные времена.

963

Определенность, с которой формулируется здесь, что есть дао и дэ, не должна вводить в заблуждение: это заявляется тема, не более того. Такова техника изложения — «вбрасывание» темы, а потом развертка ее в каком-то одном или нескольких интересующих автора аспектах.

Так ритуал служит для разделения достойных и подлых, разграничения благородных и низких. Долг-справедливость — для приведения в соответствие отношений между господином и слугой, отцом и сыном, старшим братом и младшим, мужем и женой, другом и товарищем [964] . Ныне те, кто исполняет ритуал, внешне выражают уважение и почтительность, а на деле не прочь навредить; приверженцы долга-справедливости делают раздачи и ждут благодарности. Но когда господа и слуги хулят друг друга, родичи ненавидят друг друга, то это означает утрату основ ритуала и долга-справедливости. В результате — взаимные интриги и укоры [965] .

964

другом и товарищем — кит. пэнъю; в современном китайском языке это слово значит «друг», в древности его части существовали отдельно: пэн и ю. Как они различались, это вопрос. «Лунь юй» открывается фразой: «…разве не радость, когда ученик (друг — пэн) приезжает к тебе из дальних краев?» (Лунь юй I 1). В «Лецзы» есть такое выражение: «Учителем Лецзы был старый Шан, а другом (ю) — дядя Высокий» (Атеисты…, с. 53). Похоже, это были ступени дружества, которые проектировались и на отношения наставника и ученика в школе философов.

965

Комментатор предлагает это понимать иначе: «…только власть связывает, власть кончилась, и связь разрушается».

Когда вода скапливается, рождаются пожирающие друг друга рыбы, а там, где земля скапливается, появляются звери, служащие кормом друг для друга. Расцвечивание ритуала и долга-справедливости служит основой для появления ханжества и лицемерия. Поэтому дуть на пепел и хотеть не засорить глаза; входить в воду и хотеть не промокнуть — недостижимо.

В древности народ был как неразумный отрок, не знал — где восток, где запад, своим внешним видом не стремился выразить больше, чем чувствовал; своей речью — больше, чем мог сделать. Его одежда была теплой, но без украшений. Его оружие не было острым [966] . Их песни и мелодии не были переливчатыми; их плач и скорбь были безгласными. Копали колодцы и пили, пахали землю и ели. Никто не расхваливал их за их красоту, а они и не нуждались в этом. Близкие и родичи не славили и не хулили друг друга, друзья не обижали друг друга и не одаривали. Когда же родились ритуал и долг-справедливость, то стали ценить имущество и товары, а ложь и фарисейство расцвели пышным цветом. Встали, перебивая друг друга, хула и слава, обиды и одаривания опережали одно другое. Тогда-то и стали неумеренно восхваляй красоту Сяоцзи, и появилось зло Разбойника Чжи и Чжуан Цяо [967] . А вслед за этим возникли царские выезды, драконовы стяги, балдахины, украшенные перьями, свисающие шнуры, квадриги и кавалькады всадников. При этом непременно появятся воры, перелезающие через стены, срывающие замки, с корзинкой в руках перемахивающие через загородку. Причудливый узор, богатая вышивка, кисея и белый газ — при этом непременно появятся плохо сидящие пеньковые сандалии [968] , едва прикрывающие тело короткие куртки. Отсюда ясно, что высокое и низкое близки друг другу, короткое и длинное формируют друг друга. Лягушка становится перепелом, личинка стрекозы превращается в лилейник — и то, и другое родилось не от своего рода, и только мудрецу ведомы эти превращения [969] . Так, хусцы знают коноплю, но не знают, что из нее можно делать холст, юэсцы видят шерсть, но не знают, что из нее можно делать войлок. Поэтому с тем, кто не постиг вещи, трудно говорить об изменениях.

966

В ориг. говорится, что их оружие не заострялось и не затачивалось.

967

Сяоцзи — сын иньского правителя Удина, отличался благородством и сыновней почтительностью, но его отец, поверив наветам мачехи Сяоцзи, сослал его, а затем убил, о чем народ скорбел. Дао Чжи и Чжуан Цяо — легендарные разбойники.

968

Букв. «на одну ногу».

969

Лилейник — одно из значений знака ван, выбрано, исходя из логики фрагмента. В ориг. же стоит название, которого нет в словарях, поэтому комментаторы пытаются выяснить смысл соположением сходных иероглифов. Их заключение — это стрекоза. Но логика противоречит этому: речь идет о том, что всякий род стал родить не себе подобных (см. следующую фразу в тексте).

Далее речь идет о том, что мудрецу ведомы грани, отделяющие вещи или явления друг от друга или связующие их, и то, что обычному человеку может показаться чудесным, для мудреца лишено покрова тайны.

Поделиться:
Популярные книги

На границе империй. Том 7. Часть 3

INDIGO
9. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
космическая фантастика
попаданцы
5.40
рейтинг книги
На границе империй. Том 7. Часть 3

Случайная жена для лорда Дракона

Волконская Оксана
Фантастика:
юмористическая фантастика
попаданцы
5.00
рейтинг книги
Случайная жена для лорда Дракона

Генерал-адмирал. Тетралогия

Злотников Роман Валерьевич
Генерал-адмирал
Фантастика:
альтернативная история
8.71
рейтинг книги
Генерал-адмирал. Тетралогия

Чайлдфри

Тоцка Тала
Любовные романы:
современные любовные романы
6.51
рейтинг книги
Чайлдфри

Двойник Короля

Скабер Артемий
1. Двойник Короля
Фантастика:
попаданцы
аниме
фэнтези
фантастика: прочее
5.00
рейтинг книги
Двойник Короля

Свадьба по приказу, или Моя непокорная княжна

Чернованова Валерия Михайловна
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
5.57
рейтинг книги
Свадьба по приказу, или Моя непокорная княжна

Фею не драконить!

Завойчинская Милена
2. Феями не рождаются
Фантастика:
юмористическая фантастика
5.00
рейтинг книги
Фею не драконить!

С Д. Том 16

Клеванский Кирилл Сергеевич
16. Сердце дракона
Фантастика:
боевая фантастика
6.94
рейтинг книги
С Д. Том 16

Офицер империи

Земляной Андрей Борисович
2. Страж [Земляной]
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
альтернативная история
6.50
рейтинг книги
Офицер империи

Стеллар. Заклинатель

Прокофьев Роман Юрьевич
3. Стеллар
Фантастика:
боевая фантастика
8.40
рейтинг книги
Стеллар. Заклинатель

Наука и проклятия

Орлова Анна
Фантастика:
детективная фантастика
5.00
рейтинг книги
Наука и проклятия

На границе империй. Том 7. Часть 2

INDIGO
8. Фортуна дама переменчивая
Фантастика:
космическая фантастика
попаданцы
6.13
рейтинг книги
На границе империй. Том 7. Часть 2

Измена. Свадьба дракона

Белова Екатерина
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
эро литература
5.00
рейтинг книги
Измена. Свадьба дракона

Крепость Серого Льда

Джонс Джулия
2. Меч Теней
Фантастика:
фэнтези
7.50
рейтинг книги
Крепость Серого Льда