Флибустьеры (с илл.)
Шрифт:
— Форма недурна, — сказал Симоун. — Сколько вы за него хотите?
Кабесанг Талес смущенно почесал затылок и взглянул на женщин.
— Этот ларец мне очень нравится, — продолжал Симоун. — Даю сто песо… Ну ладно, пятьсот… А может, вы хотите обменять его на другой? Выбирайте сами!
Кабесанг Талес молчал и растерянно смотрел на ювелира, словно не веря своим ушам.
— Пятьсот песо? — пробормотал он наконец.
— Да, пятьсот, — с волнением подтвердил Симоун.
Талес взял ларец, повертел: в висках у него стучало, руки тряслись, что, если попросить больше? Этот ларец мог спасти их всех, такой удачный случай вряд ли повторится!
Женщины подмигивали ему — соглашайся! Только сестра Пенчанг, которой не хотелось расставаться с Хулией,
— На вашем месте я бы сохранила ларец как реликвию… Люди видали Марию-Клару в монастыре. Рассказывают, что она ужасно исхудала, ослабела, еле говорит. Верно, умрет как святая… Сам отец Сальви отзывается о ней с почтением, а он — ее духовник. Потому, думаю, Хулия и не захотела продавать ларец, а предпочла пойти в прислуги.
Слова эти произвели действие. Упоминание о дочери остановило кабесанга Талеса.
— Если позволите, — сказал он, — я схожу в город, посоветуюсь с дочкой, а к вечеру буду обратно.
На том договорились, и кабесанг Талес не медля отправился в путь.
Но только вышел он за околицу, как заметил вдали, на тропинке к лесу, отца эконома и с ним еще одного человека, в котором узнал нынешнего владельца своего участка. Гнев и ревность вспыхнули в груди кабесанга Талеса, как если бы он увидел свою жену в спальне с другим. Эти люди шли на его поле, на поле, которое он возделал и надеялся завещать своим детям. Ему показалось, что эти двое смеются над ним, над его бессилием! Он вспомнил свои слова: «Я уступлю эту землю только тому, кто оросит ее своей кровью и схоронит в ней жену и дочь…»
Кабесанг остановился, провел рукой по лбу и закрыл глаза; когда он их открыл, то увидел, что новый хозяин его земли корчится от смеха, а монах даже за живот схватился, точно боясь лопнуть. Потом оба стали указывать в сторону его дома и еще пуще захохотали.
В ушах у Талеса зашумело, в висках будто застучали молотки, багровый туман поплыл перед глазами, он снова увидел трупы жены и дочери, а рядом этого хохочущего негодяя и монаха, хватающегося за живот.
Забыв обо всем на свете, он свернул на тропинку, ведущую на его поле, вслед за своими врагами.
Симоун напрасно прождал до вечера, кабесанг Талес не возвратился.
На следующее утро ювелир, проснувшись, заметил, что его кобуру кто-то трогал. Он расстегнул ее и нашел внутри завернутый в бумагу золотой ларчик, осыпанный изумрудами и бриллиантами; на бумаге было несколько строк по-тагальски:
«Надеюсь, вы простите, сударь, что я взял вещь, принадлежащую вам, моему гостю. Я вынужден это сделать. Взамен оставляю приглянувшийся вам ларец. Мне необходимо оружие, я ухожу в горы, к тулисанам.
Советую вам не продолжать путь, ибо, попав в наши руки, вы уже не будете моим гостем, и мы потребуем от вас большого выкупа.
Телесфоро Хуан де Диос».
— Наконец-то я нашел нужного мне человека! — прошептал Симоун. Пожалуй, слишком совестлив, но… это даже лучше. На него можно будет положиться!
И ювелир велел слуге плыть по озеру в Лос-Баньос с большим сундуком и ждать его там, сказав, что сам он поедет дальше по суше с меньшим сундучком, где хранились его баснословные драгоценности.
Прибытие четырех гражданских гвардейцев привело его в наилучшее настроение. Они явились за кабесангом Талесом и, не найдя хозяина, забрали старика Село.
В ту ночь было совершено три убийства. Отца эконома и нового арендатора, присвоившего поля Талеса, нашли мертвыми на меже поля кабесанга с простреленными головами и набитыми землей ртами; а в самом поселке оказалась зарезанной жена арендатора; и у нее рот был набит землей. Рядом с ее трупом валялся клочок бумаги, на котором было выведено кровью: «Талес».
Успокойтесь, мирные жители Каламбы! [66] Никого из вас не зовут Талес, никто из вас не
66
Приведенные в тексте имена — имена подлинных жителей Каламбы, в том числе родственников X. Рисаля, лишенных в 1889 г. земли и крова монахами-доминиканцами (в Каламбе земля принадлежала этому ордену, и большинство жителей арендовали участки у монахов) за попытку выступить против произвола и эксплуатации со стороны церковников.
Так плачьте же или смейтесь на пустынных островах, где вы бродите, опустив руки, с тревогой глядя в будущее! Испания, великодушная Испания печется о вас, и рано иль поздно справедливость восторжествует!
XI
Лос-Баньос
Его превосходительство генерал-губернатор Филиппинских островов изволил охотиться в Бособосо. Но так как ему полагалось ездить в сопровождении оркестра — столь высокая персона достойна, разумеется, не меньшего почета, чем деревянные статуи, которые носят в процессиях, — а олени и вепри Бособосо еще не прониклись влечением к божественному искусству святой Цецилии [67] , то губернатору с его оркестром и свитой монахов, военных и чиновников не удалось подстрелить даже крысы или пташки.
67
Цецилия — святая католической церкви, считается покровительницей музыки.
Высшие чиновники провинции предсказывали неминуемые увольнения и перемещения, несчастные префекты [68] и старосты барангаев переполошились и потеряли сон: как бы богоподобному охотнику не вздумалось отыграться за строптивость лесных четвероногих на их особах, — по примеру некоего алькальда [69] , который за несколько лет перед тем, не найдя достаточно смирных лошадей, чтобы доверить им свою жизнь, путешествовал по провинции на плечах носильщиков. Пронесся злопыхательский слушок, будто его превосходительство решил принять меры, ибо усматривает в своей неудаче первые признаки бунта, который необходимо пресечь в зародыше, посягательство на авторитет испанских властей, — и кое-кто уже поглядывал на одного нищего, прикидывая, не нарядить ли его дичью. Однако его превосходительство в порыве великодушия, которое тут же принялся взахлеб восхвалять Бен-Саиб, рассеял все страхи, заявив, что ему просто жаль губить лесных тварей ради забавы.
68
Префект в испанских Филиппинах — муниципальный чиновник из местных жителей.
69
Алькальд (или более точно старший алькальд) — испанский чиновник, стоявший во главе провинции на Филиппинах.