Гарабомбо-невидимка
Шрифт:
Скотокрад проснулся и крикнул:
– Среди нас предатель!
Он оделся в дорогу, оседлал Вельзевула и направился в Чулан. Ехал он все воскресенье. В Чипипате он сменил коня. К вечеру перед ним встала школа. В изгибах стен виднелись представители общины. В дверях спокойно высился Гарабомбо, и ветер загибал поля его шляпы. Скотокрад, тяжело дыша, спрыгнул на землю.
– Число назначили?
– Да.
– Подождите! Среди нас предатель!
Глава двадцать вторая
О том, как знать Янауанки готовилась к пышной свадьбе Ремихио Великолепного
Дамы устраивали свадьбу и тяжело
– Не ответишь ли мне на один вопрос, сынок?
– С удовольствием, крестный.
– Ты берешь на себя большую ответственность. Нельзя ли узнать, на какие средства ты будешь содержать мою крестницу?
Великолепный не смутился.
– Я думал расширить мое дело, крестный. В Янакоче есть пустая лавка. Надо ее снять и открыть там филиал «Звезды».
– Что ты, сынок! Неужели ты похоронишь себя среди индейцев? Янакоча – не для тебя. Нет, вы знаете, что задумал наш молодой друг? Открыть филиал «Звезды» в Янакоче!
– Общинники обещали помочь мне, – солгал Ремихио.
– Только этого не хватало! Не разрешаю! Чтобы первый ум Янауанки продавал дикарям печенье? Это и нам унижение!
– Доктор прав.
– Другие города будут над нами смеяться…
– Так и вижу лицо префекта!.. Нет и нет! Ты останешься в Янауанке. Мы все берем на себя. Сперва откроем филиал, а там и пекарню, у вдовы хлеб такой, что и зубов не напасешься.
– Но в Янауанке нет липших помещений, крестный!
Судья Монтенегро обратился к писцу:
– А ваша лавка не пустует, Пасьон?
– Пустует, доктор.
– Значит, я ее сниму на год. Таков мой подарок новобрачным. Нет, только этого не хватало!
Все так удивились, что наутро Пасьон пошел к судье и спросил:
– Насчет лавки, это вы не шутили, сеньор?
Судья не удостоил его и взглядом из-под полей шляпы.
– Шучу я когда-нибудь?
– Простите меня, доктор!..
Совершенствовались не только сильные мира. Мощи больше не оскорблял прохожих своими грехами. С ним давно замучились власти всех селений. Муниципалитет и сама субпрефектура пытались устроить его в «Ларко Эррера», единственный сумасшедший дом в Перу, где едва помещаются многочисленные безумцы. Несмотря на ходатайство сенатора, чиновник по фамилии Альменара ответил на соответствующую бумагу, что места в психиатрической лечебнице заняты до 10 марта 1998 года, но, «если по какой-либо важной либо неважной причине представится малейшая возможность, мы с удовольствием примем лицо, прозываемое Св. Мощи».
И вдруг он исцелился. Да и Леандро перестал таскать на рынке жареное мясо, тогда как прежде только и подстерегал, что торговка зазевается, хватал кусок и убегал, преследуемый судьей, сержантом и субпрефектом. Отметим, кстати, что теперь Ремихио называл своих собачек не Судьей, Сержантом и Субпрефектом, а Такой, Сякой и Имярек.
Свадьбу назначили на 27 ноября. Было ясно, что сторонники Прадо собирались воспользоваться ею в политических целях. Члены АИРА намеревались прислать своих представителей из Серро. Донесся слух, что приедет и сам префект. Провинция волновалась. Дамы шили наряды и заказывали роскошные пояса. Раскупали все шляпы,
Вдову уже давно упросили, чтобы она освободила его от работы, и теперь он целые дни поигрывал на гитаре. Никто не мог понять, почему он выбрал Консуэло, которая от счастья совсем раздулась. Она щеголяла в нелепых плиссированных юбках и джемперах, прекрасно облегавших складки жира над талией. Как же такой достойный человек, поражавший всех своими познаниями, ничего этого не видел? «Подслеповат, подслеповат, да и придурковат!..» – измывался Арутинго. Упорство Великолепного, которому стоило шевельнуть пальцем, чтобы выбрать любую помещичью дочку, доказывало ему, что исцеление мнимо, во всяком случае – временно, и новоявленная красота исчезнет, как появилась.
На последней неделе ноября от «Оденем как картинку» прибыл ящик, который сам сержант отвез к судье. То было платье для невесты. Оно не налезло, и, пробившись целую ночь, его отослали в Серро, расставить. Следующей посылкой прибыл синий костюм, заказанный судьей для жениха. Город достойно подготовился к свадьбе века.
Глава двадцать третья,
которую коварный автор вставил, чтобы придать остроты невыдуманному рассказу
– Мы не верим тебе, Руфино. Лучше уходи! Ты нам чужой. Иди куда хочешь!
Он был худой и запуганный. Жизнь и ее невзгоды покрыли преждевременными морщинами его лицо. И челюсть, и голос его дрожали.
– Я не предатель, братцы! Случилась беда, согрешил, но ведь не совсем замарался! Простите меня!
Он обвел взглядом неприступные лица и остановился на лице Кайетано, своего соседа. Тот мог сказать. Много лет они вместе ездили, работали, уставали. Но и это лицо было каменной стеной. И за месяцы не доедешь туда, где, кончается их злоба!
– Дети у меня! Не срамите!..
Никто не двинулся. Крус повернулся, чтобы уйти, никто на него не взглянул. Простучали шаги, потом – цокот копыт.
– Он проболтается.
– Он свое получил. Будет ему наука!
– У него трое маленьких Детей. Он больше не предаст.
– Он всегда хорошо служил общине. Это правда.
– Пока он жив, мы под ударом.
– Он слабый, но не предатель.
– Все равно. Не предупреди нас Скотокрад, мы бы не знали, что там солдаты. Скольких бы мы сейчас хоронили по его вине?