Газета Завтра 4 (1053 2014)
Шрифт:
9. Дмитрий Новиков. "В сетях твоих". Карелия, Петрозаводск, 2013.
Читатель может отнести этот выбор к моему северному патриотизму. Но что поделать, Север всегда поставляет России самых лучших писателей, от Белова до Балашова, от Личутина до относительно молодого Дмитрия Новикова. Писатель Дмитрий Новиков отнёс себя к новому направлению - наряду с Яной Жемойтелите, Александром Бушковским и Ириной Мамаевой. Молодым так и положено заявлять о себе. Да, мы - новая северная проза. И прекрасно. И нечего давить нас Москвой.
"Эти тексты отличаются от того, что пишут и издают сейчас в столицах. Многие мои приятели говорят, что заходить в книжный магазин стало страшно, потому что
"Так же и северная проза: медленно, мучительно прирастает она новыми словами, ещё труднее - законченными произведениями. Мороз и снег, нехватка солнца, тяжёлый авитаминоз - где брать ей силы, как не в упорстве и труде, в терпении? Но в результате этого процесса могут появиться такие яркие, светлые пронзительные книги, что порой захватывает дух, и слёзы выступают на глазах", - это уже почти манифест, в котором содержатся принципы нового литературного направления.
Ещё одну характерную черту новой северной прозы назвала Яна Жемойтелите: "Она обнажает главную черту северного менталитета - с одной стороны, большая душевная хрупкость, а с другой, замкнутость человека в себе ".
Книга Дмитрия Новикова состоит из 13 повестей, очерков и рассказов, объединённых любовью к Северу. "Почему Новиков? Всё очень просто - он умеет писать", - так отозвался о его творчестве известный писатель Андрей Битов. Дмитрий Новиков учился на медицинском факультете Петрозаводского университета, откуда его призвали служить на Северный флот. После демобилизации двенадцать лет занимался бизнесом. Затем резко ушёл в непрестижную серьёзную литературу. Пока он пишет только о Севере и северных людях, молчаливых и честных. Провинцией и спасётся Россия.
10. Сергей Шаргунов. "1993". Роман. Издательство АСТ. М., 2013.
"1993" - книга о сложных семейных отношениях мужа и жены, работников "аварийки", и взрослении их дочери. Но автор блестяще вывел эти драматические семейные разлады на фоне большой трагедии октября 1993 года, когда муж и жена оказались, как часто в России бывает, на разных баррикадах.
Муж гибнет, и семейная драма превращается в трагедию всей страны, так и не вышедшей из того исторического кризиса. Был шанс у Путина поставить точку в октябре 2013 года и воспеть защитников Дома Советов, примирить обе стороны, к сожалению, этим шансом не воспользовались. "1993" год будет кровоточить и дальше. А Сергей молодец, что поднял эту мучительную тему.
Такова моя десятка. Много хороших книг упустил - и слева, и справа: и Лимонова, и Сегеня, и Сенчина, и Беликова, и Кудимову, и Дорошенко Но жизнь продолжается, русская литература живёт. Будем жить и мы!
Апелляция к прелюдии
Андрей Рудалев
23 января 2014 0
Культура Общество
О нерыночной литературе и задачах критики
Излагая свой взгляд на задачи современной критики на "Кожиновских чтениях" в Армавире, филолог и литкритик Алексей Татаринов отметил чрезвычайно важный тезис: "критик - тот, кто способен остановить быструю смерть современного произведения". Скоропостижную смерть
Действительно, сейчас в литературе, как и во многих других областях культуры и искусства, действует
Логика понятна: книга, другая, даже оказавшаяся замеченной, прозвучавшей, может восприниматься в качестве случайности, продолжительное авторское молчание - "момент истины", выявляющий эту случайность. В ситуации нивелирования ценности экспертных оценок делается ставка на другой критерий оценки: время покажет. Причём, это "время" чрезвычайно сжато. Это даже не десятилетие, а максимум несколько лет, которые будто бы должны дать объективную оценку тексту, проверить его временем.
За эти несколько лет автор, если он не хочет быть списанным в литературный запас, выдаёт новый текст, к которому переадресовывается всё внимание, и апелляции к предыдущему будут делаться в лучшем случае, как к его прелюдии.
Вся проблема обостряется ещё и тем, что постепенно уходит жанр полновесной развёрнутой литературно-критической статьи, созданной на грани литературоведения и критики. Уходит не потому, что больше некому писать подобные статьи, а в силу того, что всё меньше людей готовых их воспринимать. Вместо неё наиболее востребованы рецензии, обзоры, причём, многие из которых сейчас пишут профессиональные журналисты, профессионально подходящие к прочтению произведения, то есть, в лучшем случае, по диагонали.
Происходит забывание произведений в силу нанизывания литературного процесса на премиально-издательский цикл, которому не предлагается никаких иных альтернатив. Современная литература превращается в очередь к своей минуте славы и только. После неё ты пакуешь чемоданы, и есть большой шанс, что дальше выпадешь из вида, если снова не встанешь в очередь к своей минуте.
Тому же потоку, конвейеру, который воздействует на писателя, поддаётся и критик. Сейчас он уже не может себе позволить писать пространные статьи о современной литературе. Во-первых, интерес к сугубо литературным и внутрицеховым темам сейчас минимален. А во-вторых, такое высказывание рискует потерять свою актуальность. Критик поддаётся журналистским соблазнам: быть первым и замечать текст, когда разговоры о нём являются актуальными, когда он представляет из себя информационный повод. Поэтому критик уходит в сетевую журналистику, газетные жанры, всё для того, чтобы как можно оперативнее актуализировать своё высказывание о художественном произведении. Погоня за новизной глушит основательность, вживание в текст, развёртывание его смыслов.
Задача критика - создавать информационный повод вокруг текста. Работать не только в потоке актуальности и злободневности, но и возвращать внимание читателя к тому или иному произведению. Работать не только на выявление новинок, не только на отслеживание календарного литературного годового цикла, но и на замедление этого процесса. Критику следует работать на подтормаживание этого процесса, стараться блокировать его безудержный поток.
Его задача в обращении к пройденному материалу. В этом как раз и будет реализовываться его первейшая миссия - отделение зёрен от плевел и развёртывание диалогического поля вокруг текста, в котором ему даётся жизнь.