Главный подозреваемый
Шрифт:
– Чем могу помочь?
– Шериф Леммон у вас еще работает?
– Боюсь, нет. Рон умер около года назад. Через пару лет после того, как вышел в отставку.
– Печально.
– Да, рак. Сожрал его, как голодная крыса. – Сержант пожал плечами, словно говоря – что тут поделаешь?
– А как насчет парня по имени Коблер? Кажется, он был его заместителем лет десять назад.
– Эдди у нас больше не работает. – Голос Хоберта неожиданно стал жестче.
– Но он все еще живет в городе?
– Нет. Кажется, переехал в Вайоминг. Можно узнать ваше имя, сэр?
– Майрон Болитар.
– Вроде что-то знакомое.
– Я
– Нет, думаю, это тут ни при чем. Я ненавижу баскетбол. – Он на минуту задумался, потом покачал головой. – Так почему вас интересуют два бывших копа?
– Они мои давние приятели.
Хоберт взглянул на него с сомнением.
– Я хотел узнать у них об одном человеке, с которым был связан мой клиент.
– Клиент?
Майрон улыбнулся доброй, обезоруживающей улыбкой. Обычно с ее помощью он располагал к себе старых дам, но ведь часто хватаешься за то, что первым попадется под руку.
– Я спортивный агент. Работаю со звездами спорта и, как бы это сказать, стараюсь удержать их от всяких глупостей. В общем, один мой клиент заинтересован дамой, которая живет в этом городе. Я просто хотел убедиться, что она не мошенница, не охотница за деньгами и все такое.
«Сама искренность…»
– Как ее зовут? – заинтересовался Хоберт.
– Барбара Кромвель.
– Это что, шутка? – Сержант заморгал растерянно.
– Нет.
– Один из ваших спортсменов встречается с Барбарой Кромвель?
Майрон попытался слегка сдать назад.
– Не знаю, может, я неправильно расслышал имя, – пробормотал он.
– Скорее всего.
– Почему вы так думаете?
– Вы говорили о Роне Леммоне, бывшем шерифе. Так вот, Барбара Кромвель – его дочь.
На секунду Майрон застыл на месте. Громко работал вентилятор. Зазвонил телефон. Хоберт буркнул: «Минутку» – и снял трубку. Майрон не слышал разговор. Словно кто-то остановил мгновение. Потом поднял его над черной бездной, подержал секунду, чтобы Майрон мог обозреть зияющую пустоту, и швырнул вниз. Майрон летел, кувыркаясь в воздухе, размахивая руками и ожидая, почти надеясь, что вот-вот ударится о дно.
Глава 36
Майрон поднялся на улицу. Дошел до городской площади, поел в мексиканской забегаловке, машинально заглатывая пищу и не чувствуя вкуса.
Позвонил Уиндзор.
– Мы были правы, – сообщил он. – Эстер Кримстайн пыталась сбить нас с толку.
– Она в этом призналась?
– Нет. Просто ничего не объяснила. Сказала, что будет говорить только с тобой и только при личной встрече. И довольно настойчиво пыталась выяснить, где ты сейчас находишься.
«Понятно».
– Может, ты хочешь, чтобы… – Уиндзор сделал паузу, – чтобы я что-нибудь из нее вытянул?
– Нет, ради Бога, – быстро отреагировал Майрон. – В любом случае в этом нет необходимости.
– Вот как?
– Сойер Уэллс говорил, что работал с наркоманами в Рокуэлле.
– Я помню.
– Билли Ли Пэлмс лечился в Рокуэлле. Его мать упомянула об этом, когда я навестил ее дома.
– Хм, – протянул Уиндзор. – Интересное совпадение.
– Это не совпадение, – возразил Майрон. – Это все объясняет.
После разговора с Уиндзором он раз семь или восемь прошел по главной улице Уилстона. Продавщицы магазинов улыбались ему по долгу службы. Майрон отвечал им улыбкой. Иногда он кивал проходящим мимо прохожим. Казалось,
«Мне это нравится. Чертовски нравится!»
Майрон думал о своих родителях. О том, что они стареют, а он никак не может с этим смириться. О том, что «грудные боли» отца – отчасти его вина и внезапное бегство сына рикошетом ударило по его здоровью. Майрон попытался представить, что почувствовали бы родители на месте Софи и Гари Майор. Если бы в семнадцать лет он вдруг бесследно исчез и никогда больше не вернулся. Он задумался о Джессике и ее словах, что она будет за него бороться. Вспомнил Брэнду и все, что тогда произошло. Потом его мысли перескочили на Терезу, и он начал размышлять об их вчерашней ночи и о том, что это может значить. И еще об Уиндзоре и Эсперансе и о тех жертвах, которые приносили ради него друзья.
38
Американский дуэт, популярный в семидесятые годы прошлого века.
Все это время он не думал ни об убийстве Клу, ни о смерти Билли Ли. Он забыл о Люси Майор, о ее исчезновении и о том, что оно может быть как-то связано с ним. Но в конце концов ему пришлось к этому вернуться. Он сделал несколько звонков, выяснил кое-какие факты и подтвердил то, о чем уже подозревал раньше.
Открытия не происходят во внезапном озарении с криком «эврика!». Нет, ты нащупываешь их постепенно, часто в абсолютном мраке. Ходишь, спотыкаясь, по незнакомой комнате, перешагиваешь через какие-то предметы, натыкаешься на препятствия, набиваешь шишки и ищешь новые пути, вслепую шаря по стенам и надеясь найти выключатель. А когда действительно его находишь и включаешь свет, комната оказывается именно такой, как ты ее представлял, и это становится самым худшим. И ты начинаешь думать, а не лучше было бы и дальше оставаться в темноте.
Уиндзор, конечно, возразил бы, что сравнение неточное. Есть и другие варианты – например, взять и уйти из комнаты. Или понемногу привыкнуть к полумраку и различать в нем только то, что хочется увидеть. А если ты уже щелкнул выключателем, можно снова его выключить и остаться в темноте. В случае с Хорасом и Брэндой Слоутер Уиндзор, наверное, абсолютно прав. Но насчет Клу Хейда Майрон не был уверен.
Он нашел выключатель. Включил свет. Но вся его метафора тут же рухнула – и не только потому, что была глупой с самого начала. Он увидел не комнату, а туман, словно смотрел сквозь снежную завесу. Там мелькали какие-то огоньки, скользили расплывчатые силуэты. Он не мог ничего разобрать. Чтобы разглядеть все как следует, ему надо было отдернуть мутную вуаль.
Он все еще мог уйти, оставить занавес на месте и даже снова выключить свет. Но как раз в этом заключалась проблема с неточной аналогией и вариантами Уиндзора. В темноте не видно гнойной раны. Гангрена будет продолжать свою работу, съедая что попало, пока не сожрет все, даже спрятавшегося в угол человека, который изо всех сил старается держаться подальше от этого чертова выключателя.
Поэтому Майрон снова сел в машину. Он вернулся к ветхой лачуге на Клермон-роуд. Постучал в дверь, и Барбара Кромвель вновь потребовала, чтобы он ушел.