Гномон
Шрифт:
Вообрази, что они прослушивают твой череп через электроэнцефалограф и, если увидят хотя бы дрожь, пошлют червей в голову, чтобы они тебя съели.
Так что замри внутри. Не шуми.
Стань самой малой частью себя.
А теперь вообрази свой плоский портрет, фотографию.
И еще одну рядом.
И еще одну.
Отдельные кадры. То, что ты о себе знаешь лучше всех в мире. Самые удобные, самые приятные вещи.
Но очень тихо, потому что, если тебя услышат: черви. Ростки орхидеи с мягкими зелеными зубами.
Белые споры.
Чайки.
Сколько
Держи столько, сколько можешь. Привыкни к ним. Перемещайся между ними, сосредоточься на них, на своей улыбке, на чудесных воспоминаниях. Это и вправду воспоминания или только привычка? Ты и вправду помнишь конкретное мгновение, когда сидишь в любимом кресле, или выдумываешь его в идеальном сочетании? Это по-прежнему твое убежище? Или оно шелестит, как листва?
Они тебя услышат?
Хорошо. Сохраняй тишину. Замершее мгновение. Пусть зеленое око электроэнцефалографа минует тебя. Обманывай эхолокаторы. Хорошо.
Снова расслабься в этих изображениях.
Пока они не начнут двигаться.
Каждый из них теперь отыгрывает свою сцену, а потом переходит к следующей, порождая новое окно в прошлое, которое начинается с изначальной рамки, так что теперь их десять, а потом двадцать, и уже сорок. А теперь напрягись, и еще, еще, еще к вещам, которые не произошли; разветвлениям будущего, которые булькают и гремят, как пьяные кухарки поздней ночью, и ты жульничаешь, ты сейчас жульничаешь, потому что переходишь от одной к другой, чтобы посмотреть их по порядку. Но так не выйдет, так нельзя, они происходят все одновременно, их все больше и больше, больше и громче, и зеленое око машины возвращается, вперивается в тебя, но это твоя самая малая печаль теперь, потому что здесь ты растянулась как воздушный шарик, и резина уже стала сухой как кожа для барабана, и ты понимаешь, что вот-вот она…
Я — Гномон. Эта боль оттого, что единый разум растянут во времени, как и в пространстве.
Личность — это последовательность. Внутренняя хронологическая вездесущность невыносима. Быть всюду одновременно — значит не быть вовсе, поэтому я время от времени…
Я р ж и я н ч юсь и к жд й р з то ч ть чу бо ьнее но я возвращаюсь потому что это я я но н ино да мену ый Прото л О чаяния, гда же См сный Анг л. Я вас отымею вот что. Разорву на части как от ч рт пять ма ь
Но нет.
Я — Но.
Я — ох мать.
Опять петля. Ненавижу гребаные петли. Человеческое мышление требует линейности, отбирает ее из шума и выдумывает время, даже если события происходят одновременно.
Стой.
Стой.
Если я существую по всему времени.
Мой разум детемпорален. Есть возможности, если я только…
и я подтверждаю голосом, я Диана Хантер, начальник отделения. Да. Внесите в файл и приступайте.
Банкир, алхимичка, художник и библиотекарша. Я их всех убью.
Это я собираюсь
Скажу вот что: я кого-то за это убью.
В Чертоге Исиды я нахожу кого-то и в ужасном гневе режу его на куски, затем склоняюсь, чтобы найти какой-то фрагмент, что-то, что не могу назвать. Пентемих: скрытые семена нового творения.
Но его тут нет. Да и почему бы ему тут быть? Кто он? Какой-то темноволосый мальчик-мужчина. Никто. Иногда я делаю что-то, не зная зачем. Иногда потом я узнаю, когда это мгновение меня нагоняет. Иногда узнаю, что это произошло, потому что всегда происходило, и нужно придумывать причину.
Я убиваю мальчика в ящике.
Женщина привязывает меня к дереву в черной пустыне и обвиняет в грехах, которых мне не доводилось совершать.
Об этом я знаю.
Я выплевываю в ответ первое, что приходит в голову.
Она повелевает землей, и боль изысканна. Она ищет что-то, чего у меня нет. Она мне не верит. Я убиваю мальчика в ящике и пытаюсь его найти. Что-то меня отгоняет.
Я застываю в соленой воде и вижу, как само время уходит в глубину. Бесконечную глубину и бесконечное время, и прохладная вода навсегда, рай настоящего. Я застываю и существую в этом мгновении. Я скольжу во мрак. Пожираю человека. Оставляю ему жизнь.
Я не думаю иначе. Мой разум становится иным. Или кто-то другой его меняет. Может быть, я. Зависит от того, с какой стороны посмотреть. Или когда.
Я гонюсь за блестящей штучкой: время — это все, я охочусь за временем.
Под морем есть комната, в комнате спит женщина. Не та. Не другая. Она невидимая, она прозрачная.
Я почти узнаю почему, но связь рвется: вот и все, что осталось от меня.
Я просыпаюсь в гробу, наполненном медом. Женщина чуть не роняет меня обратно, когда видит мое лицо. Она плачет, и вытягивает меня, и снова на меня кричит, за что за что за что…
Это фуга: конградная амнезия, характеризующаяся непроизвольным передвижением или блужданием, при этом воспоминания и личность индивида подавляются вследствие травматического опыта.
Или это путешествие во времени, приводящее к своего рода вездесущности. Может, я теперь божество? И это божество понимает, как все боги, что невозможно продолжать жить, как раньше, теперь, когда ты всюду и во всем?
Это очень травматично. Вам бы не понравилось.
Разрываться на части по определению травматично.
Так что да: фуга. Но и более того. Была и боль, боль такого уровня, что я не могу ее описать, пришлось от нее бежать. Теперь я блуждаю. Я в замешательстве: не знаю пути в пространстве, лишенном всех путей. Когда я вспоминаю себя, боль возвращается, ибо меня растянули на дыбе, предназначенной для того, чтобы пытать ангелов.
Что ж. Вселенную не убьешь, не испытав неудобств.
Но план всегда это подразумевал. Мне нужно было разорваться, прежде чем стать реальностью.
Чей план?