Город
Шрифт:
Он смотрел на молодого проповедника, расточавшего понапрасну свой ораторский дар перед куклявими, а в голове его уже зрел новый коварный план.
После проповеди правитель подошел к Максиму, похвалил:
– Вы сегодня были бесподобны, святой отец!
– Спасибо!
– ответил тот, зардевшись.
– Но согласитесь, в храме Святого Линитима Искусителя говорить об искусителе сатане несколько того... Я думаю, что эта параллель случайна?
– Нет, вовсе не случайна. Ваш Линитим никто иной, как подручный дьявола!
– сказал Максим запальчиво.
– Вспомните, что он говорит: "Живи сам и дай
– Так я и думал, - тяжело вздохнул Пантокрин, - что все это вы сознательно. Охо-хо! Прямо не знаю, что с вами делать? Ведь вы пытаетесь разрушить веру наших отцов, все чем жили многие поколения наших предков? Хорошо ли это?! Разве можно на обломках старой веры создать что-нибудь стоящее? Этому ли учит ваш Бог?
– Наш, брат, - поправил его Максим.
– Ну да, наш, - согласился правитель, усмехнувшись.
– Не нужно, брат, лукавить, - укоризненно покачал головой Максим. Ничего я не разрушаю, ибо разрушать нечего. Вы все разрушили задолго до меня.
– Не понял?
– встрепенулся правитель. Монгольские глаза его превратились в узкие щелочки. Лицо вмиг посмурнело.
– Кто вам сказал такое?
– У нас в сумасшедшем доме это знает каждый. Именно вы тридцать лет назад разрушили веру отцов, силою, угрозами и подкупом внедрили веру в Линитима Искусителя, а проще - Дьявола.
– Да вы опасный человек, святой отец.
– Пантокрин добродушно рассмеялся.
– Но только, уверяю вас, вы глубоко заблуждаетесь. Святой Линитим именно тот бог, который нужен народу.
– Кто же это решил?
– Я, - ответил Пантокрин, не скрывая самодовольства.
– Здесь все решаю я.
– Значит вы ставите себя выше вашего бога?
– Он помогает мне управлять моим народом, - без тени смущения ответил правитель.
– Это бесовская гордыня, брат. Одумайтесь, вашей рукой управляет сатана.
– Да что вы говорите!
– с наигранным удивлением воскликнул правитель. Он откровенно потешался над молодым проповедником.
– А я, дурак, думал, что ею управляет моя Фаина.
– Он обнял жену за плечи.
– Пока не поздно, брат, обратите свой взор к Создателю, отрекитесь от гордыни, снедающей вашу душу.
Правитель посмотрел на наручные часы, заторопился.
– Хорошо-хорошо, святой отец, я об этом подумаю. До свидания! До встречи!
– До свидания, брат! Храни вас Всевышний!
2. Пантокрин влюбился.
У церкви правителя поджидал роскошный "Мерседес" - подарок нечистой силы на день его рождения. Он сел в машину и сказал куклявому шоферу ехать в свою резиденцию. С некоторых пор он все больше полагался на куклявых и нечистую силу и все меньше доверял людям. Работа в воскресные дни также входила в стратегические планы Пантокрина. Народ должен знать, что их правитель трудится не покладая сил им во благо, даже в воскресные дни. Когда же ему очень не хотелось ехать на работу, он отправлял к резиденции "Мерседес", оборудованный тонированными стеклами и тот весь день торчал у парадного входа. А проходящие мимо обыватели с почтением говорили: "Наш Великий Правитель опять работает!" И тяжко вздыхали, так как работа ими вспоминалась как нечто совершенно ужасное, страшнее даже мифического дракона
Но сегодня правителя ждала серьезная работа. Он пожелал лично допросить суперагента 0011. Ему донесли, что при допросе она не только непочтительно отзывалась о нем, Пантокрине, но и всячески оскорбляла и грозила страшными карами. Опасность шпиона Остального мира была очевидной. За столь короткий срок он умудрился ни только соблазнить суперагента, но и полностью её перевербовать. И Пантокрин пожалел, что отказался от встречи с Орловым. Возможно его можно было бы купить. Такой человек ему просто необходим.
В резиденции его поджидали сразу две новости: неприятная и приятная. Неприятная - шпион расколол подсадного агента и, едва покинув тюрьму, оглоушил его, связал и бросил в кусты. Приятная - в настоящее время шпион скрывается в квартире бывшего великого ученого Романа Березина. Но и приятная новость была с гнильцой. Дело в том, что когда-то, давным-давно, Пантокрин с Романом Березиным учились в одном институте и даже дружили. Это он, Пантокрин, став правителем города, пригласил к себе Романа возглавить науку в городе, предоставил ему все возможности для этого. Куклявые - итог многолетней работы Березина. Но когда он вдруг взбунтовался и попробовал уничтожить свое детище, правитель отправил его в обыватели. Честно признаться, смалодушничал, пожалел старого друга. И вот он, результат его малодушия - Березин спутался со шпионом и работает на Остальной мир. А ведь это можно было предвидеть? Березин никогда не внушал доверия. Никогда.
Все это сообщил ему премьер-министр Грязнов-Водкин. После доклада, выждав приличествующую паузу, он спросил:
– Что будем делать, Наисветлейший?
От этого вопроса правитель пришел почему-то в ярость. Задергался как припадочный, заорал истошно:
– Это ты меня спрашиваешь, кретин?! Премьер недоношенный! Вот она твоя система безопасности! С одним шпионом справиться не можете. Уволю к такой матери! Всех! Всех до одного! Бездарности! Недоучки! Линитим! ты видишь с кем приходится работать?!
– и Пантокрин вылил на уши бедного премьера огромный ушат отборнейшей матершины. После чего немного успокоился. Сказал:
– Немедля арестовать сукиных детей и пытать, пытать, пытать. Жечь каленым железом, рвать на части, чтобы они мечтали о смерти, как о манне небесной.
– Слушаюсь!
– Грязнов-Водкин по-военному щелкнул каблуками.
– Да подключите к аресту нечистую силу. А то я на этого дурака, шефа полиции, не расчитываю. Его агенты от безделья совсем, понимаете ли, разучились работать.
– Слушаюсь!
– вновь щелкнул каблуками премьер.
– А ты что выкаблучиваешь? Ты жа не адъютант какой-нибудь, а премьер, человек солидный?
– Армию вдруг вспомнил, Наимудрейший, - смущенно ответил Грязнов-Водкин.
– Армию?
– Пантокрин внимательно, оценивающе посмотрел на премьер-министра.
– А что, Петя, может мне тебя действительно направить укреплять армию, а? Будешь командовать моей гвардией? Ты как на это смотришь?
Лицо премьера в одно мгновение стало землистым, а породистые щеки обвисли словно у собаки-боксера.
– З-за что, В-ваша Г-гениальность?!
– жалобно пролепетал он.
– Да пошутил я, пошутил. Успокойся. Правитель что, не человек что ли, не может пошутить?