Гремящий порог
Шрифт:
Как-то вдруг с необычайной отчетливостью Наташа почувствовала, что за пугающим его спокойствием укрылись тревога и смятение. Почувствовала, что вся жизнь этого человека определится тем, что произойдет между ними в ближайшие минуты. Она одним своим появлением здесь возвращала к жизни пропавшего без вести Максима Дубенко — и Иван Черемных покорно и безропотно ждал ее решения.
Наташа опустилась у изголовья на колени, осторожно взяла его темную, морщинистую руку и приложила к своему лицу…
— Доченька моя…— сказал глухим и как будто захлебывающимся голосом отец и погладил ее, как ребенка,
Слезы брызнули у нее из глаз, и она стала целовать его ввалившиеся, покрытые седой колючей щетиной щеки, усталые глаза, стянутый повязкой лоб…
Темные сосны были неподвижны и молчаливы. Утоптанный снег хрустким скрипом отзывался на торопливые шаги Наташи. И только когда последние дома поселка остались далеко позади, Наташа спохватилась: куда она идет?.. Она сказала Николаю: «Встречу вас после работы у распадка». Но рабочий день давно окончен. Николай, конечно, давно ушел… Она вспомнила, что он ждет ее у распадка, только когда вышла из больницы. Но совсем почему-то не подумала, что время, назначенное ею для встречи, давно миновало. И хотя теперь-то она отлично понимала, что не может он ее ждать на морозе два часа, пошла к распадку еще быстрее.
Тропа уходила в глубину распадка и терялась между смутно проступавшими в темноте стволами сосен, Было тихо; гудки машин и. приглушенный грохот сбрасываемого камня, которые доносились время от времени с реки, не тревожили, а только оттеняли невозмутимую тишину.
Где-то здесь, совсем рядом, на этой невзрачной тропе, едва не оборвалась жизнь человека… И она никогда даже не узнала бы, что рядом с нею ходил по земле самый родной, самый близкий ей человек. Такой же близкий и родной, как мать, как сестра:.. До чего же цепко держит в своей власти судьбы людей слепая сила случая!.. Нет, это не случай. Это ее счастье, что Вадим вышел в то утро на работу так рано. Именно Вадим, смелый, решительный. Он вернул ей отца… А если бы шел не Вадим, а другой, такой же трусливый, как Аркадий… А ведь мог пройти и Николай… Как это было бы хорошо… Но чем виноват Николай, что не он прошел в это время по тропе!.. Это она перед ним виновата. Могла позвонить из больницы. Ведь он ничего не знает.
Наташа представила, как был огорчен Николай, так и не дождавшись ее. А может быть, не только огорчен? Вчерашнее ее обещание встретить его теперь должно показаться ему пустой отговоркой, если не издевкой.
«Второй раз обидела… второй раз… Зачем я тогда убежала?.. Если бы только сегодня не пришла, он бы понял… А теперь разве поверит!.. Я все, все ему расскажу… Как мне было больно тогда за него… как я ждала хоть одного ласкового слова… А если не поймет, не поверит?.. Значит, не судьба…»
И она пошла обратно в поселок.Дойдя до первого освещенного окна, Наташа взглянула на часы: половина восьмого. Еще не позднее время. Да это и не имеет никакого значения.
Она пошла бы даже в полночь. Ведь не может же он спать!В коридоре общежития висел указатель в аккуратно застекленной рамочке. Это избавило Наташу от необходимости вторгаться наугад. Она разыскала комнату № 11 и решительно постучалась.
Николай был дома, Виктор тоже. Они сидели за столом и играли в шахматы.Николай не поверил своим глазам.
Он был удручен непонятным для
И после всего этого Наташа сама пришла к нему.Николай был так ошеломлен, что Виктору пришлось выручать товарища. Не подавая вида, что находит II неожиданном визиге Наташи что-то необычное, он помог ей раздеться, пригласил сесть и занял разговором, давая Николаю время прийти в себя.
— Вы играете в шахматы? — спросил он Наташу.
— Очень плохо,— призналась Наташа.
— Преклоняюсь перед вашей скромностью,—сказал Виктор и, низко склонив голову, едва не смел с доски своими золотистыми кудрями разбежавшихся по ней коней и слонов.— И одновременно приглашаю вас полюбоваться, как классически зажал я вашего начальника, и посочувствовать его тяжелому положению. Надеюсь, это не повредит его служебному авторитету.
Наташа не нашла в положении Николая ничего тяжелого. Правда, сдвоенные белые ладьи угрожающе нацелились на убежище неприятельского короля. Но черные пешки надежно прикрывали своего повелителя, а стоявший неподалеку вороной конь косил глазом на поле предполагаемого удара и готов был в любую минуту дать решительный отпор агрессору.
Наташа могла бы возразить Виктору, но сегодня ей было не до шахмат. Не до шахмат было и Николаю. Он сделал еще два хода и заявил, что сдает партию.
— Преждевременная капитуляция — неуважение к противнику,— запротестовал Виктор.— Защищайтесь, сэр!
Николаю ничего не оставалось, как сунуть голову в заготовленную ловушку, после чего Виктор эффектно пожертвовал обе ладьи и объявил мат в два хода.
— Не правда ли, сегодня очень теплый вечер? — обратился Виктор к Наташе.— Вы заметили?
Наташа этого не заметила, да и не могла заметить. Но возражать не стала.
— В такую погоду просто грех сидеть дома,— продолжал Виктор.— Так что я, с вашего разрешения, пойду подышу озоном.
Никто его не отговаривал, и он, учтиво раскланявшись, удалился.
— Вы очень на меня сердитесь? — тихо спросила Наташа.
— Еще не сержусь. Я ведь не знаю, надо ли мне сердиться,— просто ответил Николай.
Наташа вскинула на него глаза и встретила его любящий, ласковый взгляд.
— Вам… Тебе не за что сердиться на меня… Я все расскажу… И свою радость и свое горе…
Он. чувствовал, как она вздрагивает, сдерживая рыдания.
Вот оно пришло к нему, наконец, его счастье. Пришло со слезами, с горем. Теперь это и его горе и его слезы. Он повернул к себе ее лицо и поцеловал закрытые влажные глаза.
— Наташенька! Поделись со мной… Теперь у нас все общее…
— Да, да — сказала она и еще теснее прижалась к нему.
Он поднял ее на руки, как ребенка. Она доверчиво обняла руками его шею и робко поцеловала в висок. Он посадил ее на кровать, заботливо подложил за спину подушку. Она сидела, поджав ноги, и казалась такой маленькой и хрупкой. — Ты дрожишь, тебе холодно, сказал он и укрыл её ноги своим полушубком.