Хроника смертельного лета
Шрифт:
– Это смешно, – прошептала Катрин, – если он меня убьет, то мне, как ты выразился, не прозреть…
– Тебе смешно? Тебе действительно смешно? Он тебя избил и изнасиловал, все об этом знают – и ты, вместо того, чтобы заставить его поплатиться – выгораживаешь эту скотину. Почему? Неужели ты не видишь связи между тем, что он сотворил с тобой и тем, что он сделал с этой… телкой?
– Это не он, – глухо произнесла Катрин, – я знаю. В чем еще ты меня обвиняешь?
– Ты – причина всех несчастий в нашей жизни! – произнес
– Что? – прошептала она, завороженная, не в силах оторваться от этого взгляда кобры. Его ноздри снова дрогнули, а в черных глазах мелькнуло нечто, от чего Катрин стало страшно.
– Мне что-то нужно объяснять? – его брови вопросительно взлетели. – Все объяснила та надпись на стене. Ты ее видела?
– Нет, – ее губы тряслись. – Ты же знаешь, что нет!
– Ну да! – брезгливо фыркнул он. – Зачем тебе! Нашей принцессе это неинтересно…
– Я не принцесса, – жалобно шептала Катрин, – мне было плохо тогда… Ты же помнишь…
– Да, я помню, – процедил Мигель, сжимая зубы. – Я помню, как ты приползла на кухню, еле переставляя ноги. Я помню, как ты потом сидела, картинно роняя слезы в чашку. Только я тебе не поверил ни на одно мгновение. Меня тебе не обмануть.
И тут Катрин поняла, что так испугало ее в его взоре. Это был проблеск гнева – словно молния перед надвигающейся грозой, когда все вокруг чернеет, в воздухе ощущается гнетущая тяжесть и темные тучи пробивает мгновенный огненный сполох.
– Я знаю, что там было написано. Мне следователь показал. Но при чем тут я?
– При чем тут ты? – возмутился Мигель. – Ты действительно не понимаешь?
– Что ты от меня хочешь? – взмолилась она. – Чтобы я приняла вину за гибель той шлюхи на себя? В чем ты меня обвиняешь?
– Тебе по пунктам изложить? – жесткая гримаса искривила его рот, и он схватил ее за кисть. – Изволь! Я обвиняю тебя в том, что ты вольно или невольно довела кого-то из близких мне людей до помешательства и кровавого преступления! Я уверен, что это Орлов, но если не он – тем хуже!
– Это не он! – закричала Катрин. – Пусти меня!
Мигель с силой дернул ее к себе и, развернув, прижал спиной к своей груди. Катрин оказалась в капкане.
– Молчи! Только пикни! – прошипел он, для пущей убедительности зажимая ей рот. – Мы все по твоей милости оказались замешаны в эту мерзкую историю, а ты даже вины за собой не чувствуешь! Сидишь здесь, закрылась от всего света и думаешь так легко отделаться?
Рука Катрин, которую стиснул Мигель, не помнящий себя от гнева, совершенно онемела. Рот ее все еще был зажат, да так, что у Катрин заболели губы. Она чувствовала каждый удар его сердца, колотившегося с бешеной скоростью.
– Во что ты превратила нашу жизнь! – рычал он. – Ты даже не даешь себе труда задуматься об этом! Пятнадцать лет ты превращала Орлова в ту скотину, в которую он в конце концов превратился, ты сводила с ума Булгакова
Катрин трясла головой, пытаясь что-то сказать, но он по-прежнему зажимал ей рот. Ей стало трудно дышать, до нее еле доходил смысл его обвинений. Шпилька из волос вывалилась, и длинные темные пряди упали ей на лицо, перекрыв последний доступ воздуха. Она стала оседать в его руках, и Мигелю пришлось ослабить железную хватку. Он убрал ладонь с ее рта, но продолжал крепко сжимать ее запястье. Она жадно хватала ртом воздух…
– Отпусти… – слезы градом катились по ее щекам. – Ты сошел с ума…
– Я еще не все сказал, – хищно оскалился Мигель, – у меня есть еще к тебе вопросы…
– Убирайся вон со своими вопросами, – зарыдала Катрин. – Ты! Как ты можешь! Я всегда считала тебя другом!
– Другом? – хрипло произнес он. – О да! Я тоже считал себя твоим другом! До определенного момента. До того дикого случая в клубе! А теперь ты вызываешь у меня омерзение! Дьявол произвел тебя на свет, подлая, равнодушная сука…
Он отшвырнул ее от себя. Катрин упала в кресло и вжалась в него всем телом. «Господи, – стучало у нее в голове, – а дальше что?»
– Убирайся! – завизжала она. – Вон из моего дома!
– Ну уж нет, – он подошел к столу и опрокинул в себя коньяк. – Я еще с тобой не закончил.
– Чего тебе еще? – Катрин трясло. – Ты уже достаточно меня оскорбил… Друг.
– Нет, принцесса, – заявил он, – недостаточно… От Орлова точно не убудет, если я получу то, что мне давно причитается, – в черных глазах Мигеля разгорался недобрый огонь, – ты изрядно задолжала мне за пятнадцать лет.
– О чем ты говоришь? – прошептала она.
– А ты не понимаешь? – его губы дернулись в ироничной усмешке. – Девочка наивная! Глазками хлоп-хлоп…
– Я понимаю… Я понимаю… Но ты этого не сделаешь! – Катрин охватила паника.
– Не сделаю? – Мигель задумался. – Почему ты так уверена? Но да… вероятно, не сделаю. Не потому, что мне тебя жаль – просто не хочу уподобляться Орлову. Но преподать тебе урок я должен.
– Урок? – Катрин вздрогнула. – Какой еще урок?..
– Чего ты задергалась? – Мигель не отрывал от нее взгляда. – Страшно?
Катрин не ответила. Ей действительно стало не по себе. Она не верила, что он решится на насилие, но физически ощущала жар гнева и ярости, полыхавших в глазах испанца.
– Встань! – приказал он. Катрин не пошевелилась, а только еще больше вжалась в кресло.
– Встань! – в его тоне звучала угроза, но она по-прежнему оставалась неподвижной. Мигель сделал шаг вперед.
– Встань! – он протянул к ней руку, и Катрин, испугавшись, что он ударит ее, поднялась.
– Так-то лучше, – удовлетворенно кивнул Мигель. Она стояла перед ним, опустив руки, и у нее дрожали колени. Но он не должен понять, что она боится. Катрин дерзко посмотрела ему в лицо.