История Французской революции (1789 по 1814)
Шрифт:
Мирабо недолго наслаждался народной любовью, в которой он так был уверен. Это заседание было для него последним; через несколько дней его жизнь, истощенная страстями и работой, прервалась. 2 марта 1791 г. его не стало; его смерть была принята как общественное несчастье. Весь Париж провожал его гроб, Франция носила по нему траур, и его останки были погребены в здании, посвященном „благодарной нацией своим великим людям“. Ни в могуществе, ни в любви народа у Мирабо не было преемников; после его смерти часто во время дебатов взгляды всего Собрания обращались туда, откуда слышалась прежде властная речь, оканчивавшая всякие споры. Мирабо умер вовремя — он помог революции своей смелостью во время тяжких испытаний ее и своим могучим умом после ее победы. В его голове гнездились глубокие планы; он хотел укрепить трон и упрочить революцию — две вещи, в подобное время совершенно несовместимые. Королевская власть, если бы он сделал ее независимой, непременно захотела бы подчинить себе революцию, революция в случае победы не могла не поглотить власть
Начиная с 5 и 6 октября 1789 г., вплоть до апреля 1791 г., Национальное собрание продолжало переустройство Франции; двор изощрялся в мелких интригах и в планах о бегстве, привилегированные классы искали новых средств могущества, так как все прежние привилегии были у них отняты. Они отыскивали всевозможные предлоги для смуты и пользовались ими, чтобы напасть на новый порядок и восстановить старый при помощи анархии. При уничтожении провинции они взывали к сословиям, после образования департаментов сделали попытку произвести новые выборы депутатов; когда истек срок депутатских полномочий, они требовали роспуска Собрания; после введения нового военного закона — склоняли офицеров к измене, но, видя, что все эти средства не приводят ни к чему, дворянство стало уезжать из страны, чтобы поднять Европу против революции. В свою очередь духовенство, недовольное потерей своего имущества и преобразованиями церкви, вело усиленную пропаганду с целью поднять народ на борьбу против нового порядка. Итак, все это время партии все более разъединялись, и классы, враждебные революции, подготовляли гражданскую и внешнюю войны.
Глава IV
С апреля 1791 г. по 30 сентября, т. е. до закрытия Учредительного собрания
Политика Европы перед Французской революцией, система союзов, принятая различными государствами. — Общая коалиция против революции; мотивы каждого государства. — Конференция в Мантуе и ее декларация. — Бегство в Варенн; арест короля, отстранение его от престола. — Республиканская партия впервые отделяется от конституционной монархической партии. — Эта последняя восстановляет короля. — Пильницкая декларация. — Король принимает конституцию. — Конец Учредительного собрания; его значение.
Французской революции предстояло изменить европейскую политику; она должна была покончить с войнами государей между собой и положить начало войнам государей с их народами. Эта последняя борьба началась бы гораздо позже, если бы ее возникновение не ускорили сами государи. Желая подавить революцию, они расширили пределы ее распространения; нападая на нее, они неизбежно должны были сделать ее победоносной. Политическая система, управлявшая Европой, пришла к концу. Жизнь многих государств, бывшая при феодальном правлении совершенно внутренней, при монархическом стала значительно более внешней. Первая из этих эпох закончилась почти в одно время для всех великих европейских наций. Тогда короли, так долго находившиеся в постоянной борьбе со своими вассалами, ибо они с ними были в постоянном соприкосновении, встретились друг с другом на границах своих государств и стали вести войны между собой. Так как ничье преобладание, ни Карла V, ни Людовика XIV, не могло сделаться всемирным, ибо против сильнейшего всегда образовывалась лига из более слабых, то после ряда превратностей различного рода господств и союзов установилось что-то вроде европейского равновесия. Для того, чтобы правильно оценить последующие события, небесполезно рассмотреть, в чем это равновесие состояло перед революцией.
Австрия, Англия и Франция, начиная с Вестфальского мира и до второй половины XVIII ст., были тремя наиболее могущественными государствами Европы. Выгода соединяла первые два государства против третьего. Австрии приходилось опасаться Франции в Голландии; Англия боялась ее на море. Соперничество во власти или в торговле зачастую приводило к схваткам между ними, и все они старались постоянно нанести одно другому ущерб и так или иначе ослабить соперника. Испания, с тех пор как трон ее занял один из Бурбонских принцев, была союзницей Франции против Англии. Впрочем, Испания была уже конченным государством: отброшенная в угол континента, изнемогшая под системой Филиппа II, лишенная вследствие фамильных связей единственного врага, который еще мог заставить ее поддерживать в себе дух, она только на море удерживала за собой кое-что из прежнего своего могущества. Франция, кроме того, имела союзников еще и других на всех, так сказать, флангах Австрии: на севере Швецию, на востоке Польшу и Турцию, на юге Баварию, на западе Пруссию и, наконец, в Италии — Неаполитанское королевство. Все эти государства поневоле должны были стать союзниками Франции, так как она была противницей Австрии, а ее нападений им приходилось постоянно опасаться. Пьемонт, находясь между двумя группами соперничающих государств, смотря по обстоятельствам и имея в виду в каждом отдельном случае свою выгоду, примыкал то к одной стороне, то к другой. Голландия вступала в союз то с Англией, то с Францией в зависимости от того, какая партия — штатгальтера или народная — получила в республике главенство. Швейцария все время оставалась нейтральной.
Во
Ослабленный со времени необдуманно предпринятой и несчастной Семилетней войны, версальский кабинет присутствовал при разделе Польши, не оказывая ему никакого препятствия; он видел приготовления для окончательного разрушения Оттоманской империи и не мог воспрепятствовать им; ему пришлось даже остаться безмолвным свидетелем того, как погибла союзная ему республиканская партия в Голландии под ударами Пруссии и Англии. Эти две державы при помощи военной силы восстановили в 1786 г. наследственное штатгальтерство в Голландии. Единственным почетным делом французской политики была поддержка, оказанная независимости Северной Америки. Революция 1789 г., расширив пределы нравственного влияния Франции, весьма сильно уменьшила ее влияние дипломатическое.
Англия, управляемая в это время молодым Питтом, была в 1788 г. встревожена честолюбивыми планами России. Для противодействия им она заключила союз с Пруссией и Голландией. Начало неприязненных действий было совершенно подготовлено, но им помешала смерть Иосифа и вступление на престол в феврале 1790 г. Леопольда II, принявшего в июле Рейхенбахскую конвенцию. Конвенция эта при посредничестве Англии, Пруссии и Голландии установила основания мира между Австрией и Турцией, мира, который затем окончательно был подписан в Систове 4 августа 1791 г.; одновременно она заботилась также и о прекращении смут в Нидерландах. Под давлением Англии и Пруссии Екатерина II точно так же заключила 28 декабря в Яссах мир с Портой. Этими переговорами и вытекающими из них трактатами был положен конец политическим распрям XVIII ст., и державам были развязаны руки для того, чтобы заняться Французской революцией.
Европейские государи до сих пор не имели других врагов, кроме как среди себя же; теперь во Французской революции они увидели врага нового и всем им общего. Прежние враждебные и союзные отношения, уже и без того отчасти нарушенные во время Семилетней войны, теперь окончательно переменились: Швеция вступила в союз с Россией, а Пруссия с Австрией. С одной стороны теперь стояли все европейские государи, а с другой — один французский народ, один, пока его пример или ошибки государей не дадут ему союзников. В скором времени против Французской революции образовалась общая коалиция: Австрия вступила в нее в надежде расширить свои пределы, Англия с целью отомстить за американскую войну и ради предохранения от революционной заразы, Пруссия, чтобы укрепить угрожаемое самодержавие и дать занятие праздной армии, не упуская из виду и территориальных приобретений, германские князья — чтобы возвратить некоторым из них феодальные права, потерянные ими после уничтожения этого уклада в Эльзасе; шведский король в качестве рыцаря абсолютизма, чтобы восстановить его во Франции, как он восстановил его в собственной стране; Россия для того, чтобы, пока Европа будет занята в другом месте, покончить с Польшей; наконец, все государи Бурбонского дома — из-за родственных чувств и в интересе собственной власти. Эмигранты укрепляли всех этих государей в их замыслах и подстрекали к нападению. По их мнению, Франция не имела армии или, по крайней мере, способных военачальников, была лишена денежных средств, раздираема раздорами, утомлена Собранием, расположена к старому порядку вещей и не имела ни средств, ни желания защищаться. Эмигранты со всех сторон массами стекались для того, чтобы принять участие в этой короткой кампании, и образовали правильные отряды под начальством принца Конде в Вормсе и под начальством графа д'Артуа в Кобленце.
Граф д'Артуа в особенности торопил кабинеты. Император Леопольд находился в Италии; граф д'Артуа едет к нему туда в сопровождении Колонна, бывшего у него министром, и графа Альфонса де Дюрфора, служившего посредником между ним и Тюильрийским дворцом и привезшего ему разрешение короля вступить в переговоры с Леопольдом. Свидание состоялось в Мантуе, и после него граф де Дюрфор свез Людовику XVI от имени императора тайную декларацию, в которой ему обещалась в самом непродолжительном времени помощь со стороны коалиции. Австрия должна была выставить 35 000 войска на границы Фландрии, германские князья 15 000 в Эльзасе, швейцарцы 15 000 на лионскую границу, сардинский король тоже 15 000 на границы Дофине, Испания должна была довести свою каталанскую армию до численности в 20 000 человек, Пруссия выказывала полное расположение к союзу, английский король должен был принять в нем участие в качестве ганноверского курфюрста. Все войска должны были быть двинуты одновременно в конце июля; к этому времени Бурбоны должны были высказать свой протест, а союзные державы ответить на него манифестом. До этого времени предполагалось все дело держать в тайне, избегать всякого частного вторжения в пределы Франции и не предпринимать никаких попыток к бегству. Таков был результат переговоров в Мантуе, происходивших 20 мая 1791 г.