ИВ. Тетралогия
Шрифт:
Никаких следов макияжа ни на белесых ресницах, ни на бесцветных губах. Ни малейшей попытки хоть как-то загримировать дефекты кожи или хотя бы подчеркнуть принадлежность к женскому полу. Нет, скорее, это даже была своего рода бравада, подчеркнутое равнодушие, за которым, наверняка, скрывалось немало сильных чувств. Пожалуй, на общем невзрачном фоне выделялись только глаза, бесспорно выдающие цепкий ум и сильный характер.
Её спутница отличалась от своей патронессы лишь чистой кожей. В первое мгновение я даже растерялся. Какое счастье, что, продумывая линию поведения, я не понадеялся лишь на собственный шарм и
Даже обычные комплименты, не говоря уже о каких-то высокопарных словах, здесь прозвучали бы фальшиво. Тем не менее, правил приличия и дипломатической вежливости никто не отменял, и вслед за Женевьев, представившей меня, как полномочного представителя вампирского совета Франции, я сдержанно, но максимально доброжелательно приветствовал дам, как положено, поцеловав им руки.
Ответное приветствие прозвучало кратко и сухо, словно Эванджелина с трудом сдерживала раздражение. Во время этого обмена любезностями, окинув меня холодным внимательным взглядом, она буквально впилась глазами в мою спутницу, словно желая испепелить на месте, похоже, Женевьев успела порядком ей надоесть за время длительных переговоров.
Официантка поставила на низкий столик поднос с вином, кровью и легкой закуской и удалилась, а мы, наконец, смогли приступить к делу. Понимая, однако, что маловероятно, что в данном случае помогут даже самые веские аргументы, тем не менее, я решил начать именно с них. Женевьев, еще раньше использовав все доводы, предпочитала помалкивать, с напускной безмятежностью удобно устроившись в кресле и неспешно потягивая из своего бокала.
Похоже, она не преувеличивала, когда говорила, что теперь все только в моих руках. Эванджелина слушала меня внимательно и терпеливо, словно выполняя тягостную, но неизбежную обязанность. Тем не менее, было видно, что она уже давно все решила и не собирается пересматривать свое решение.
Отдавая себе отчет в почти полной бесполезности того, что я сейчас делаю, я, кажется, превосходил здесь себя даже по сравнению с состязаниями с Гринбенгом. Но если твой противник одновременно и арбитр, причем небеспристрастный, к тому же, заранее все для себя решивший, никакая логика и самые веские аргументы не действуют. Но я все равно продолжал говорить с упорством носорога, почти не останавливаясь и не делая пауз, не давая Эванджелине возможности вклиниться и все отвергнуть.
Еще усаживаясь за стол переговоров, подвинув стулья дамам, я слегка отстранился от Женевьев, словно дистанцируясь от нее, и сделал это намеренно, ведь на подсознательном уровне чувствовал, что в немалой степени неудачные переговоры моей патронессы обусловлены разительным отличием ее прелести по сравнению с более чем унылой и грубой внешностью бельгийки.
Под утро я обратил внимание, что моя очаровательная спутница уже с трудом сдерживала зевоту, как, впрочем, и наши оппонентки. Что ж, выдержать более восьми часов даже очень красивой, умной и зажигательной речи действительно нелегко. Похоже, что они уже и нить потеряли. Я и сам, признаться, ощущал усталость. Несмотря на то, что периодически я прерывался на секунду, чтобы сделать глоток вина или крови, я чувствовал, что немного осип. В конце концов, Женевьев сдалась первой, и, улучив момент, предложила сделать
— А, может быть, мы уже завершим, наконец, эти бесконечные переговоры? — внесла встречное предложение Эванджелина. — Моя позиция не изменится, несмотря на все мастерство вашего оратора.
Ну что же, это как раз то, что я хотел услышать.
— Прошу меня извинить, я, кажется, утомил Вас. Забыл, что имею дело со слабым полом, — немного насмешливо ввернул я с самым серьезным и даже сочувствующим видом. — Конечно, дамам нелегко выдержать подобное. Я увлекся и позабыл, что общаюсь не с равным мне противником в суде.
Бинго! По ее полыхнувшим глазам я понял, что зацепил ее, и она приняла мой вызов. Хотя мне показалось, что, скорее, заглотила кость, брошенную мною. Бюргерша привыкла считать себя в этом городе главой, уверена, что справлялась не хуже своего канувшего супруга, в чем я сейчас так дерзко позволил себе усомниться прямо ей в лицо.
— Ну, что Вы, месье Ансело. Если Вы еще не закончили, я вполне готова продолжать слушать Вас, — высокомерно заявила бельгийка, едва сдерживая раздражение и желание свернуть мне шею. — Это мадам Женевьев запросила отдыха. Но не могу не признать, что поражена Вашим упорством.
«Как и мы все — твоим», — подумал я про себя, вежливо при этом улыбаясь.
Красавица-вампирша поняла меня с полувзгляда:
— Дело в том, что у меня на сегодня запланировано еще несколько важных дел. Если присутствующие не будут возражать, может быть, вы продолжите без меня? У месье Ансело имеются все необходимые полномочия, — изящно вставая, откланялась Женевьев.
Презрительно взглянув ей вслед, Эванджелина, естественно, не стала возражать. Очевидно, для симметрии, она отослала якобы по делам и свою помощницу, чуть не зарыдавшую от облегчения. Наконец, мы остались наедине, и у меня появилась возможность приступить к настоящему разговору.
— Скажите, Ансело, зачем Вы хотите это продолжать? — устало обратилась ко мне вампирша. — Судя по Вашей речи, Вы произвели на меня впечатление умного человека. Неужели Вы не видите, что я не хочу подписывать никаких договоров с ведьмами? При всем уважении, едва ли у вашего совета есть возможности заставить меня это сделать.
Вообще-то, не только у совета, но и у меня пока тоже такой возможности не было, а выскажи я ей прямо свои подозрения, она меня попросту на месте убьет, не особо разбираясь. Но мне нужно было непременно заинтересовать ее в повторной встрече, а за оставшееся время что-то спешно придумать, или все мои планы и надежды пойдут прахом. Будь я сейчас в Париже, непременно попытался бы собрать как можно больше информации о ней, но в чужой стране, боюсь, так быстро не удастся. Поэтому я позволил себе лишь легкую понимающую улыбку.
— Вижу, мадам. И, честно говоря, меня очень это удивляет. Что могло заставить умную серьезную женщину, наделенную такими властными полномочиями с упорством, достойным куда более достойного применения, настаивать на решении, которое полностью противоречит интересам возглавляемого ею сообщества?
Но вновь я лишь наткнулся на упрямый взгляд, с ответом она спешить не собиралась. И я продолжил свое наступление:
— Приведите мне серьезные аргументы, Эванджелина, что Вы действуете в интересах своей страны и ее вампиров, и я сниму перед Вами шляпу.