Измена. Не прощу твою ложь
Шрифт:
Как объяснить мне этому запутавшемуся и больному человеку, кем стала его жена для меня. Я и сам для себя внятно не могу ответить на этот вопрос.
Воспользовавшись моим замешательством, Быстрицкий со скоростью, которую от него сложно было ожидать, бросается к двери. Он чуть не сбивает с ног Илону, которая ойкает, испуганно шарахается, и с грохотом роняет стакан.
Не обращая внимания на дочь, Быстрицкий вырывается в коридор. Явно пытается бежать к выходу.
– Не обращай внимания, - говорю Марку в ответ на его взволнованный взгляд, -
– Почему ты помогаешь мне? – тихо спрашивает Марк, воспользовавшись тем, что Илона, подбирая осколки стакана, замешкалась у входа.
– Я помогаю не тебе, а твоей жене и детям. Хочу я этого или нет, но, пока твоя жизнь связана с их жизнями, мне придется вытаскивать и тебя. Надеюсь, это ненадолго.
– Что ненадолго?
– Думаю, что скоро ваша связь перестанет существовать. – Марк смущенно отводит взгляд. – Кстати, к тебе там дочки просятся зайти. Ты бы выгнал ее на время? – киваю в сторону Илоны. – Все-таки дети, надо соблюдать гигиену моральную и физическую. А она у тебя какая-то... грязная.
49. И точка
Переложив ответственность за безопасность Марка на плечи Льва, все равно не могу успокоиться. Ужасно волнуюсь, перед разговором дочек и Марка. Это будет точка, которую поставим мы вместе.
Пожалуй, последнее важное общее дело, которое нам предстоит.
Всем остальным займутся адвокаты, но сохранить человеческие отношения, как мама и папа, а не муж и жена – это можем сделать только мы сами.
Развод – нервное дело. Хотя понимаю, что я не первая и не последняя расстаюсь с мужем. Но почему-то все, что происходит сейчас со мной, кажется каким-то апогеем переживаний. Неужели, бывает хуже, чем у меня?
Пока мы ждём в фойе, девчонки сидят подозрительно тихие – Ксюша рисует в блокноте, Даша сосредоточенно сопит и вяло отвечает на мои вопросы.
Сама виновата, нужно было самой сказать им правду, но я смалодушничала, хотела свалить ответственность на Марка. В итоге получила Илону, которая пыталась сама познакомиться с моими девочками.
Детей совершенно напрасно считают наивными и глупыми. В восемь лет девчонки очень чётко улавливают родительские эмоции.
Их любимый папочка – это модель, по которой они будут искать себе будущего мужа. Других мужчин ведь в их жизни нет. И я придушу Марка, если он сейчас добьёт счастливую семейную жизнь моих дочерей. Он и так уже достаточно продвинулся в этом направлении.
Не замечаю, как к выходу торопливым колобком прокатился Дмитрий. Наверное, и Илону бы пропустила, но Ксюша двигает меня локотком в бок:
– Мам, смотри... Опять эта ведьма. Она ведь ничего с папой не сделала?
Высокомерно окатив меня презрительным взглядом из-под спутанной грязной чёлки, Илона дефилирует следом за отцом. Ох, не стоит ей сейчас демонстрировать подобный пафос. Увидит себя в зеркало,
– Никого она не тронет, вы над ней хорошо поработали, - с трудом сдерживаю ухмылку.
– Я же говорю, она сама... – надувает губки Даша. Вижу, как она вновь обиженно сжимает кулачки и перевожу тему.
– Все, думаю, ваш папочка закончил прием гостей. Пойдемте. Он по вам очень соскучился! Я точно знаю!
Ксюша и Даша ручейком просачиваются палату и испуганно замирают. Переводят взгляд со Льва на бледного Марка. Желание броситься к отцу борется в них с робостью перед мощным незнакомцем, который был с ними так суров несколько минут назад.
Лев подходит к девчонкам и присаживается на корточки перед ними, так что их глаза становятся на одном уровне.
– А вот и вы, - тепло улыбается.
– Надо же, как вовремя! Мне ваш папа как раз про вас рассказывает. Ты Ксюша – прикасается к носику старшей, а ты – Даша.
Безошибочно! С первого раза мало у кого получается их отличить. Я с подозрением смотрю на Марка, а тот лишь в недоумении качает головой. Но, когда дело касается Льва, я уже привыкла не удивляться.
– Мы потом договорим, - обращается Лев к Марку.
– Я приглашу своего человека, расскажешь все в подробностях. Я все решу, обещаю!
Протягивает руку для рукопожатия, но Марк демонстративно отводит взгляд к стене, будто не замечая этого.
К щекам приливает кровь, чувствую неловкость за почти бывшего мужа, будто это я его сделала таким неблагодарным и невоспитанным.
А Лев смотрит на него с таким же недоумением, как я на Илону только что.
Вот уж, действительно, самое время для демонстрации своего «фи».
Ничуть не смутившись, Лев выходит из палаты показав мне уже за спиной девчонок большой палец вверх, чтобы я не сомневалась, что финансовые проблемы моей семьи взяты под контроль.
Слегка подталкиваю девчонок в спину, и они, наконец, наперегонки бросаются к отцу.
– Папа, у тебя где болит?
– А тебя скоро отпустят?
– У меня по математике тройка, но я её случайно получила.
– Ты с нами сходишь в океанариум?
Какое-то время Марк в полголоса отвечает на их милые вопросы. Я стою, прислонившись спиной к стене, скрестив руки на груди.
– Папа, я нас нарисовала, смотри. – Ксюша размахивает рисунком, где даже я со своего места определяю не четырех человек, а пять.
Марк держит листочек из блокнота лежа на весу. Я вижу, как подрагивают его руки и перекатывается под кожей кадык от волнения.
– Очень мило, - говорит он изменившимся голосом.
– Это я, это мама, вы с Дашей...
– А это Грэнни, видишь? Вот здесь. Я замалевала ее. Она тянет тебя за руку, но у нее ничего не получится, ведь правда?
Столько искренней веры в ее голосе, что глаза тут же начинает немилосердно щипать, и я начинаю разглядывать потолок, чтобы не позволить предательской слезинке скатиться по щеке.