Камни его родины
Шрифт:
– Вы были изумительны, – с жаром сказал Рафф.
– А сейчас я хотела бы поговорить с вами о доме. Мы – мой муж и я – с июля только и делаем, что пытаемся раздобыть архитектора, и нам это до смерти надоело, и у меня чувство, что вы – тот самый человек, которого мы ищем. Я и решила заехать к вам в контору: если вы свободны сегодня, я показала бы вам участок. Нужно будет решить кучу вопросов...
У Раффа даже сердце сжалось от волнения. Дом.
И тут он вспомнил, что Молли и Кеннет Стрингеры из-за его звонка перестроили все свои планы.
– Сегодня не могу, но завтра... –
– Завтра ничего не выйдет. Мой муж улетает в Дирборн, и я должна отвезти его в нью-йоркский аэропорт. Значит, я была права, Феби, когда говорила тебе, что вряд ли нам удастся заполучить его в последнюю минуту, – обратилась она к спутнице.
Феби Данн кивнула и улыбнулась. Рафф снова задержался на ней взглядом: бледное лицо, прямые черные волосы, челка, гладкое черное платье с белыми пуговицами. О таких девушках говорят, что они «интересные»: что-то в ней есть артистичное. Девушки с такой внешностью обычно встречаются в районе Одиннадцатой улицы в Нью-Йорке. Притом в ней чувствуется настоящая сердечность. Проницательный взгляд, волевой подбородок, крупный рот и стройные ноги. Как ни странно, чем-то напоминает Трой. Нельзя сказать, чтобы красивая, но сердечная и стоящая, а не великолепное чудовище вроде Мэрион Мак-Брайд.
А ведь он может позвонить Стрингерам и отложить поездку. Может.
Вот он, его шанс. Дом. Шанс построить дом.
Ничего не решив и опасаясь, что они распрощаются и уйдут, Рафф сказал:
– Раз уж вы здесь, не хотите ли посмотреть нашу чертежную?..
– Ты не возражаешь, Феби? – спросила миссис Вертенсон.
Рафф улыбнулся девушке, изо всех сил стараясь сделать эту улыбку неотразимой. Она ответила ему прямым взглядом. Не таким, на который он надеялся сейчас, о котором мечтал всю жизнь, но все же она сказала, что с удовольствием посмотрит чертежную и он видел, что ей это действительно интересно.
– А это – мои компаньоны, – сказал Рафф, открывая дверь в чертежную. Он представил дамам Винса и Эба и ему было очень приятно, что Лойс Вертенсон немедленно рассказала, в каком она была восторге от его выступления перед ньюхиллским комитетом.
Феби Данн распечатала пачку сигарет, и Винс подскочив к ней, щелкнул серебряной зажигалкой. Увидев, с каким жадным любопытством она оглядывает длинную комнату, он начал водить ее от доски к доске, показывая рабочие чертежи.
– Сразу после этого совета, – говорила миссис Вертенсон, – я сказала мужу, что хочу поговорить с мистером Блумом насчет нашего дома. Хотя я никогда не видела ни одного построенного им здания, все равно – я его поклонница.
– Мы все его поклонники, – с обычным своим тактом сказал Эб. Рафф заметил, что во время разговора он то и дело украдкой посматривал на Феби Данн.
– Беда в том, – поспешно сказал Рафф, – что мне надо ехать в СмитсВерн, а у миссис Вертенсон сегодня единственный свободный день.
И тут Феби отошла от чертежной доски Винса и сказала:
– Лойс, а может быть, с нами согласится поехать мистер Остин?
И Рафф понял, что исключен из игры. Он видел, с каким выражением Феби Данн взглянула на Эба, как нежно зарумянились ее бледные щеки, как заблестели глаза. Все было ясно. Словно она
Когда двое людей обмениваются подобными сигналами, это значит, что между ними произошло замыкание. Рафф всю жизнь мечтал о таком замыкании, ждал его, но произошло оно между Феби Данн и Эбом. Мгновенное. Молниеносное.
– Отличная идея, – сказала миссис Вертенсон. – Если, конечно, мистер Остин не возражает. – Потом она обратилась к Раффу: – Ведь фирма-то одна. – Но было ясно, что вести переговоры она хочет только с Раффом.
Рафф провел ее в кабинет Эбби и усадил на кованый железный стул.
– Я даже не спросила вас о гонораре, – сразу сказала она.
– Об этом мы успеем договориться. – Из чертежной до него доносился голос мисс Данн. И голос Эбби.
Вот ведь собачья ерунда! Пришла в контору неизвестная девушка с интересным лицом, он засмотрелся на нее, слишком много вообразил и, так как она ему не ответила, почувствовал себя задетым! Что с ним происходит? Конечно, он в неважной форме – мало спал ночью у Мэрион, много волновался утром, когда звонил в «Сосны», но это не объясняет щемящей тоски, овладевшей им только потому, что девушка не обратила на него внимания. Он так упрямо искал большого, полноценного чувства – никакое другое его не удовлетворяло, – с такой надеждой всматривался в каждое новое женское лицо, так верил в счастливое завершение своих поисков, что под конец даже такой заносчивой твари, как Мэрион Мак-Брайд, удалось скрутить его.
Он сунул в рот сигарету и облокотился на маленькую чертежную доску Эба. Во рту было горько: ночью курил до одури.
И все-таки он справился с этой внезапной вспышкой чувства, и на душе у него стало легче. Он понимал, что должен благодарить за это Лойс Вертенсон: она отыскала его, пришла к нему, она хочет, чтобы он построил ей дом. Это его шанс.
– Говоря по совести, мы с Роджером в полной растерянности и даже не знаем, что мы, собственно, хотим. Нам не повезло с другими архитекторами, и, кроме того, мы пересмотрели слишком много эскизов, слишком много планов.
– Могу я заехать к вам на будущей неделе? – спросил наконец Рафф. – Мне хотелось бы посмотреть, что и как, и задать вам кучу вопросов.
– Кучу вопросов? – Она прищурила близорукие глаза; во взгляде появилось откровенное удивление.
– Понимаете, – сказал Рафф, – мне нужно побольше Узнать о вас.
– Хотите устроить нам допрос?
Рафф покачал головой. Хорош, нечего сказать: уже Успел напугать ее.
– Нет, конечно, но подумайте сами, как можно проектировать дом, ничего не зная о его хозяевах?
– Ах вот как! – Она улыбнулась. – А что вы хотели бы знать?
Он заколебался, чувствуя, что его слова могут показаться нелепыми.
– Ну, например... Сами ли вы делаете всю домашнюю работу или вам кто-нибудь помогает, и есть ли у вас какие-нибудь маленькие пристрастия, и что вы предпочитаете – ходить в гости, или принимать у себя, или вообще вести замкнутую жизнь, и какой у вас муж, и что ваши дети...
Она покатилась со смеху, и он замолчал:
– Простите, – сказала она.