Клинический случай
Шрифт:
Я спрашиваю Бернса, сколько песен закончено.
– Ни одной, – отвечает он. – Джимми просто валял дурака со своим «гибсоном».
– Без музыкантов? Без подпевок?
– Ага. Только Джимми, говорю же.
Я всегда поражаюсь, как болваны вроде Джея Бернса, потрепанные и обдолбанные, могут каким-то непостижимым образом найти в себе силы для того, чтобы солгать. Как будто у них в башке есть специальный отсек для хранения брехни.
– У альбома было рабочее название? – спрашиваю я.
– Угу, штук пятьдесят. Каждую неделю менялось.
– И в то же время он продюсировал новый альбом Клио?
Бернс хочет ответить, но передумывает.
– И что ты будешь теперь делать, Джей?
– Не знаю. Ей для «Сердца на мели» нужен клавишник.
– Я не об этом.
– Значит, я опять не въехал, – говорит он.
– Тебе надо отдохнуть, приятель.
Я спрыгиваю с «Рио-Рио». Стив вскрикивает и улетает с палубы. Бернс кричит мне вслед:
– Подожди, приятель, хочу кой-чего у тебя спросить…
Он перегнулся вперед, вцепившись в планшир. Понизив голос, спрашивает:
– Мне просто интересно. Билли Престон [56] – слыхал про такого?
– Конечно. Он играл с «Битлз».
– Это мой герой, приятель. Он не… ну ты понимаешь… он пережил сороковник?
– Да, Билли жив-здоров.
– Иди ты! А Грегг Оллмен? [57]
– Держится, – отвечаю я. – Ему уже почти пятьдесят пять.
Джею Бернсу явно полегчало.
– Спасибо, – говорит он. – Я не шибко слежу за новостями.
56
Билли Престон (р.1946) – американский пианист, работал со многими знаменитыми музыкантами, принимал участие в записи альбома «Битлз» «Пусть будет так» («Let It Be», 1970).
57
Грегг Оллмен (р. 1947) – американский блюз-рок-певец и клавишник, участник группы «Оллмен Бразерз Бэнд» (с 1968).
13
Рано утром я отправляюсь в редакцию, где собираюсь ненавязчиво украсть статью у Эвана, нашего стажера.
Я слышал по радио, что бывший мэр Беккервилля скончался «после продолжительной болезни». Бывший мэр Беккервилля – не кто иной, как тупой мешок с дерьмом по имени Дин Райалл Жульворт, погоревший на коррупции и аморальном поведении. Он организовал поблажки для заведений, оказывающих взрослым мужчинам услуги определенного рода. Однажды он получил взятку в виде секса по-быстрому (две минуты!) за разрешение открыть «массажный салон» рядом с детским садом. Он провел бы в тюрьме гораздо дольше трех недель, но у него нашли рак в последней стадии и выпустили условно-досрочно.
Я уверен, что в некрологе Дина Жульворта следует указать без преуменьшения – чем грешит «Юнион-Реджистер» – все его проступки. Эмма же считает, что публиковать подробный отчет о жизни мерзавца жестоко. Она говорит, что это неуважение к скорбящим родственникам. Я уверен, дай Эмме волю, в некрологе Никсона Уотергейт был бы упомянут лишь вскользь, а то и вовсе забыт.
Эван особо не расстраивается, когда я забираю у него материал.
– Хорошо, Джек, – дружелюбно говорит он, – но за тобой должок.
Эван долговязый и какой-то бледный, волосы растрепаны, как это сейчас модно. У него нет намерения становиться профессиональным журналистом после колледжа, но он мне все равно нравится.
– Мистер Жульворт – один из тех вороватых шмуков, [58] которые заслуживают, чтобы их спровадили в могилу пинком под зад. – Я считаю, надо Эвану объяснить. – Лучше этим займусь я, а не ты. Эмма наверняка поднимет скандал.
– Да уж, ты и Эмма! – кивает Эван.
Однажды за пивом он, основываясь на наших «горячих» перепалках в редакции, предсказал, что мы с ней станем любовниками. Я даже не смог заставить себя отбрить мальчишку – настолько это смехотворно.
58
Зд. – подонок (искаж.
Сегодня ему такое с рук не сойдет.
– А ну-ка убери с лица эту самодовольную ухмылку, – рявкаю я, – если не хочешь остаток лета писать про свадьбы.
Эван ошеломленно бормочет извинения и смывается. Я залезаю на кладбище, откапываю и распечатываю самые наиподробнейшие и беспощадные статьи про некогда большую политическую шишку Беккервилля.
Сделав пару звонков, я начинаю писать:
Дин Р. Жульворт, долгое время бывший мэром Беккервилля и снятый с поста после сексуального скандала и предъявленных ему обвинений в коррупции и получении взяток, скончался в четверг после двух лет борьбы с раком на 62-м году жизни.
«Мне наплевать, что говорят. Он сделал много хорошего для города, – сказала Миллисент Бухгольц, служившая исполнительным секретарем у Жульворта почти все четырнадцать лет его пребывания в мэрии. – Дин совершил несколько промашек, но расплатился за них сполна. Мы не должны забывать все те полезные и благопристойные дела, что он свершил для города».
Жульворт занимал пост мэра с 1984-го по 1998-й, основными его достижениями за эти без малого пятнадцать лет стали: ресторанный дворик в торговом центре Беккервилля и увеличение протяженности велосипедных дорожек в городе почти на три мили.
Два года назад Жульворта признали виновным в том, что он, будучи членом комиссии по зонированию, продал свой голос в обмен на услуги проституток, нанятых владельцем массажных салонов из Майами, магнатом Виктором Рубеллой. Рубелла и три нанятые им для дачи взятки девушки признали себя виновными и на суде выступили против Жульворта.
Чтобы вынести решение, присяжным потребовалось всего девятнадцать минут. Мэр был отстранен от должности и приговорен к шести годам тюремного заключения. В тюрьме у него обнаружили злокачественную опухоль в правом легком и освободили досрочно.
Член городского совета Фрэнклин Поттс заявил, что Жульворт «чувствовал себя премерзко» из-за того, что навлек на город такой позор. «Как раз в прошлые выходные он сказал мне: „Фрэнки, я знаю, что поступил неправильно, но теперь мне предстоит ответить за это перед Спасителем“».
Бывший мэр говорил своим друзьям, что «обрел Господа» за те 22 дня, что провел в камере…
Пожалуй, хватит. Когда Эмма появляется с ежедневного совещания редакторов, я уже успел набросать четырнадцать дюймов. Я предвкушаю вспышку бешенства, но Эмме, похоже, не до меня. Просмотрев статью, она говорит только:
– Убери «опухоль», Джек. Напиши, они нашли «аномалию» у него в легких.
– Договорились.
Я ликую, однако во власти подозрений.
Эмма уныло добавляет:
– Тебе понравится, Джек. Старину Полка сегодня утром выписали.
– Логично.
– Врачи говорят, что это чудо.
– Он меня провел, – признаю я. – Выглядел он кошмарно.
– Как прошло интервью?
– Ты знаешь, весьма интересно. – Я в жизни не был так сдержан в оценках. Эмму удар бы хватил, узнай она правду.
– Эй, у меня идея, – говорит она. – Не хочешь пообедать?
Мои голени словно бейсбольной битой отмутузили – спасибо Джею Бернсу. Я ковыляю до раздела Спорта, выуживаю Хуана и веду вниз в кафетерий. Покупаю ему рогалик и утаскиваю к столику в углу зала, где нас никто не услышит.
– Значит, так, – начинаю я. – Во-первых, ты рассказал Эмме про моего дохлого варана.
– Это секрет? Друг, я эту историю всем рассказываю.
– Это очень важно. Ты можешь вспомнить, с чего вдруг зашел разговор? Где вы были? Что делали?
Хуан притворно морщит лоб:
– Разговор про варанов или про тебя?
– Это не смешно. Думаешь, это смешно? Речь о моей карьере, а ты вмешиваешься.
– Не обижайся, Джек, но…
– Лучше промолчи.
С раздражающей аккуратностью Хуан режет рогалик на Две идентичные половинки.