Корабли Санди
Шрифт:
Виктория просияла. Мысль была удачной. Попросить отца удочерить Ату. Тогда Виктория могла бы ежедневно навещать ее, помогать воспитывать. Сколько еще ждет эту бедняжку! Такая пылкая, нетерпимая, ранимая, чуткая ко всякой неправде и несправедливости. У нее будет нелегкая жизнь. Если бы ей хоть вернули зрение!
В эту ночь, накануне операции, сидя у постели спящей девочки, Виктория тоже дала себе клятву: никогда, ни при каких обстоятельствах не оставлять Ату.
Ата стояла посреди просторной - много света и воздуха - комнаты. Лимонные деревца, выращенные в кадках, уже упирались в потолок. За огромным, во всю стену, распахнутым настежь окном спокойно вздыхало море. День был пасмурным,
Ата молчала. Только при входе она повернула голову на длинной шее в ту сторону, где стояла Виктория Александровна, чувствуя ее присутствие. Услышав ее голос, Ата успокоилась. Она догадалась, зачем ее вызвали, но собрала все свое мужество и приготовилась узнать, что бы это ни было: свет или тьма на всю жизнь.
– Как ты себя чувствуешь, Ата?
– спросила Екатерина Давыдовна, подходя к ней.
– Хорошо! Вы мне развяжете сегодня глаза?
– Если ты будешь спокойна.
– Я совсем спокойна.
– Отлично. Мы посмотрим твои глаза... Но потом снова завяжем их дня на три-четыре. Чтоб они хорошо зажили. Договорились?
– Да, да! О скорее же!..
– Не дрожи, Ата. Я только хочу предупредить тебя... Вряд ли мы смогли вернуть тебе стопроцентное зрение.
– Я же понимаю! Лишь бы я видела свет!
– Не волнуйся. Повернись вот так. Я сама тебе развяжу глаза.
Екатерина Давыдовна внешне спокойно стала разбинтовывать повязку. Ее товарищи по работе смотрели на нее. Если эта операция удалась, она станет апофеозом доктора Реттер, ученицы Филатова.
– Второй случай в моей практике,- медленно произнесла Екатерина Давыдовна.- Первый оперировала в Казахстане во время войны; казалось, все сроки были пропущены. Взрослая девушка. Казашка. Нужно ли зря травмировать, когда один шанс на тысячу... Пишет мне до сих пор. Спокойнее, Ата. Вот сейчас все...
Ликующий крик вырвался у Аты. Бледная, с искаженным волнением лицом, на щеках налипли желтоватые нитки от марлевого бинта. Тусклые зеленоватые глаза смотрели неестественно и дико.
Девочка оглядела всех вокруг, поняла, кто врач, узнала Викторию Александровну, потому что та со слезами шагнула ей навстречу. Ата бросилась, чтоб ее обнять, протянув вперед руки, как она никогда не ходила слепой, и пошатнулась, словно споткнувшись о невидимое препятствие. Обе - Врач и сестра - одновременно поддержали девочку.
– Мы еще будем учиться ходить!
– успокаивающе сказала Екатерина Давыдовна, сама близкая к слезам.- А теперь надо завязать глаза!
Ата, все сильнее дрожа, послушно обернулась к ней.
– Можно, я только подойду к окну и взгляну?.. Один раз. Там море?
Екатерина Давыдовна сама подвела Ату к окну. Дождь усилился. Море скрыл туман.
– Я не вижу моря,- без грусти, примиренно сказала Ата.- Но я достаточно много вижу. Спасибо!
– Море сейчас не видно, потому что туман,- пояснила Екатерина Давыдовна.- Слышишь, ревет сирена? Туманный сигнал. А теперь тетя Вика завяжет тебе глаза. Виктория Александровна, закапайте ей атропин и раствор альбуцид-натрия. Пращевидная повязка!
Когда сестра Дружникова увела девочку в перевязочную, Екатерина Давыдовна в изнеможении опустилась на стул. Ее окружили сотрудники. Начались восторженные поздравления.
Ата лежала на спине. Глаза были закрыты и завязаны. Им надо было еще отдыхать, крепнуть, набираться сил. Теперь они будут смотреть на мир.
Ата была настолько счастлива, что даже ослабела от
Теперь и она зрячая. Даже не слабовидящая, а зрячая. Ока уже видела так много! Доктора, которая вернула ей жизнь. Тетю Вику - так вот она какая на самом деле. Видела людей... Все-таки не такими она их представляла! Видела дерево в кадке, упершееся в потолок. (А ему тесно... Почему не выпустят его на волю?) И видела дождь!
В следующий раз она увидит Ермака! И солнце. И небе. И море. Как все хорошо! Как хорошо!..
Счастье убаюкало ее, и Ата уснула.
Тем временем врач беседовала с медицинской сестрой. Кабинет опустел. Их было только две женщины в белых халатах, чем-то похожих друг на друга, несмотря на видимое внешнее различие. Дождь за окном все шел. Мычала сирена тоскливо и угрожающе. Корабли в море слушали туманный сигнал.
– Операция удалась, а у меня болит сердце...- вздохнула Екатерина Давыдовна.- Столько еще опасностей ждет нас! Заживление проходит вяло. Общее состояние организма ослабленное. Могут быть и поздние осложнения: помутнение стекловидного тела, отслойка сетчатки, вплоть до обильного кровоизлияния из глаза. Даже после удачно проведенной операции и при гладком послеоперационном течении зрение в некоторых случаях... спустя значительное время вдруг начинает ухудшаться. При исследовании на зрачке вдруг обнаруживаешь тонкую серую сетку... Потом она превращается в плотную перепонку. Возникает вторичная катаракта. Никогда к этому не привыкну!! Никогда! Тогда снова операция, но уже с меньшими шансами на успех... При врожденной катаракте операцию надо делать как можно раньше. У Гагиной пропущены все сроки. Очень трудно будет научить ее пользоваться зрением. Да. Надо будет постоянно наблюдать за внутриглазным давлением. Может развиться глаукома. В таких случаях, как у нее, всегда есть предрасположение к глаукоме. Всякие волнения ей абсолютно противопоказаны! А девочка очень нервная, впечатлительная. Умненькая, развита не по летам, но комок нервов. Что делать?
– Я вам рассказывала,- тихо напомнила Виктория Александровна.- Ату бросила мать... травма на всю жизнь. Скажите, ей всегда будет грозить слепота?
– Боюсь, что да! Но, во всяком случае, если она не ослепнет лет до двадцати пяти, зрение укрепится. И тогда уже можно не так бояться. У нее совсем нет родных?
– Есть брат. Ему пятнадцать лет. Собственно, есть и отец, но... Ата категорически отказывается его признавать. В больнице даже передачи от него не принимала. Такой отец и не поможет.
– У нее страстная тяга к семье... Жажда иметь мать,- раздумчиво заметила Реттер.
Виктория Александровна жгуче покраснела, так что слезы выступили на глазах.
– Не любую мать... Ей хочется иметь матерью меня.
.
– Да, я заметила это. Я вернула ей зрение, но первою, кого она захотела увидеть, были вы. Она очень вас любит!
– Муж против... Но сегодня я еще раз поговорю с ним.
Вечером Санди был свидетелем бурного разговора родителей.
– Я не могу иначе, пойми,- сказала Виктория Александровна в заключение.- Я просила отца принять ее к себе. Он согласен. Тетя Ксеня тоже. Но я не могу доверить ее даже отцу.
– Ты ее так любишь?
– Да. Но это сложнее. Я потеряю к себе всякое уважение, если не откликнусь на ее призыв.
– Не понимаю одного,- с досадой заметил Андрей Николаевич,- почему мы должны воспитывать ребенка Стасика? Его же дочь?.. И он жив-здоров. Кстати, он поступил на работу библиотекарем. Почему бы ему не взять дочь к себе?
– Я никогда бы это не допустила, вплоть до суда!
– Почему?
– Потому что Ате противопоказано жить в такой обстановке. Ох, Андрей, Андрей. Как ты мог это сказать?
Элита элит
1. Элита элит
Фантастика:
боевая фантастика
рейтинг книги
Попаданка в академии драконов 2
2. Попаданка в академии драконов
Любовные романы:
любовно-фантастические романы
рейтинг книги
Двойня для босса. Стерильные чувства
Любовные романы:
современные любовные романы
рейтинг книги
Кодекс Крови. Книга IV
4. РОС: Кодекс Крови
Фантастика:
фэнтези
попаданцы
аниме
рейтинг книги
Здравствуй, 1984-й
1. Девяностые
Фантастика:
альтернативная история
рейтинг книги
Офицер-разведки
2. Красноармеец
Фантастика:
боевая фантастика
попаданцы
рейтинг книги
Институт экстремальных проблем
Проза:
роман
рейтинг книги
