Крестопереносец
Шрифт:
Но не сильно. Один из вихрей соткался не в одиночное существо, а в громадных, размером с кулак, пылевых пчел. Они мгновенно пошли на таран и понаставили визжащему толстячку шишек.
Да, Полбу и Бадья справлялись. Но, получилось бы у них это, ели бы не постоянно мимикающий колобок или окутавшая отца Ставросия бело-золотистая аура, мгновенно излечивающая синяки да ссадины защитников и придающая сил? Неизвестно.
Впрочем, история не терпит сослагательного наклонения, а наша история правдива от и до. И она говорит: когда наступил рассвет –
– Ух ты! – сказал Пендаль. – У тебя ноги выросли! Ну, с меня лапти!
Действительно, прямо из конопатой головы торчали две аккуратные, но мускулистые ножки, очень похожие на человеческие. Больше никаких дополнительных конечностей колобок не отрастил. Так что, обломитесь, извращенцы.
По результатам ночного боя, Полбу слышал ту-ду-ду раз пятнадцать. И пару раз тра-та-та. А вот колобок вплотную приблизился к сороковому уровню. Не хватило лишь двух-трех пылевиков, когда они внезапно, к огромной досаде четвертого, закончились.
Степан, будучи черным, потенциала уровней не осознавал, да и достижения с умелками у него начислялись и распределялись иначе, чем у игроков и НПС. Тем не менее, и он смог приподняться на пару левлов.
Батюшка, ночь напролет молившийся экспы не получил. Зато, как он с радостью отметил про себя, существенно вырос лимит очков веры – аналога манны, но имеющих специфические особенности.
Самым обделенным оказался Пендаль. Он, как чистый крафтер, вообще не имел ни боевого уровня, ни даже бара экспы. Его развитие шло совсем по иному алгоритму, впрочем, об этом не сейчас.
Корзинщик немного взгрустнул и решил хоть чуточку компенсировать обидное событие стахановским сбором лута. Но был остановлен суровым рыцарем. Батюшка удивленно посмотрел на крестоносца и дал благословление на мародерку, с условием, что корзинщик не забудет о церковной десятине. Рыцарь сразу же успокоился, и слуга споро набрал небольшую горку обрывков, веточек, палочек и камушков. По какому признаку он отбирал именно эти, а прочие выбраковывал, благородный рыцарь так и не понял.
– Теперь здесь святая земля, - довольно сказал священник. – Кровью невинно убиенного окроплена. Можно строить часовню, а то и церковь.
– Имени великомученика Тимофея? – с надеждой спросил Степан. Он искренне горевал о погибшем пареньке.
– Эх, куда хватил… пробормотал батюшка. – Не мне решать. Там видно будет.
Собрали дроп, загрузили в распахнутый бездонный рот колобка (или уже не колобка?), и выбрались на дорогу.
До погоста дошли без дополнительных приключений. Разве что, вернулись разбежавшиеся ночью волки. А Пендаль наконец придумал колобку замечательно иностранное имя.
…
– Почему Фофан?
– Ну… В-ваша милость любит щелбанами одаривать. А фофан – другое название сильного щелчка по лбу. Кроме того, он – четвертый. И боевой, азартный, по-детски
– Все, понял, не продолжай.
Рыцарь вопросительно поглядел на ногатое чудо.
– Фоооофааан… - протянул бывший колобок. – Нррааа…
– Нравится? – с надеждой спросил Пажопье.
Колобок исступленно закивал.
Перед глазами барона развернулась большая страница, исписанная мелкими буковками и циферками. Внизу, две подушечки-кнопочки. Константин пожал плечами и привычно ткнул первую.
Над экс-колобком сверкнуло, негромко бумкнуло, и письмена над ним изменились.
– Получилось! – завопил корзинщик. – Господин барон, у вас получилось!
Полбу, с деланно невозмутимым лицом махнул рукой. Мол, а ты чего ожидал? Чтобы у меня, да не получилось? А про себя задумался. А что получилось то? Ну, Фофан, ну и что? Был колобок, стал Фофан, велика ли разница?
На встречу прошло гремящее бубенчиками стадо буренок, сопровождаемое мальчишками-пастухами. Коровы чуяли волков и волновались.
Пастушки сорвав шапки и с искренним уважением кланялись батюшке. Он осенил их крестным знамением благословляя и немного задержался, читая короткую молитву. Стойкость, внимательность и шустрость поднялась у благословлённых на двадцать процентов почти до полудня. Буренки упокоились, видно как-то донес до них батюшка простую мысль о не агрессивности стаи.
Отец Ставросий ласково улыбнулся и нагнал товарищей.
– Когда епископ призовет, - предупредил он. – Сразу этого головастика с собой не тащи. Сперва опиши. Объясни, что предан он тебе стал, супротив тьмы, не щадя сил боролся, и помогал во всем. Гляжу, имя ты ему дал. Имя — это хорошо, жаль только не христианское… С другой стороны, не Васькой же его называть? В общем, сначала нужно Кондратию объяснить, что привязался к тебе пет. Авось дозволит оставить.
– То есть как? – спросил Константин.
– По закону, и божьему, и человечьему, все непонятные существа в ранге пета, должны проходить церковную экзаменацию. Причем как раз у служителя ранга епископ или выше. Так что повезло тебе. Кондратий человек прогрессивный, не то что этот пень старый… Впрочем, негоже о так об архиепископе. Значит, пень преклонного возраста, пусть будет.
– А если не пройдет экзамена Фофан? – заволновался корзинщик. – Он ведь как ребенок, наивный и невинный!
– Фоооофан!
– Если не пройдет… - Ставросий вздохнул. – Изгонят. Развоплотят. Но не бойтесь, по нему видно, не слуга он Тьме. И Тлену не слуга. А петы подлежащие немедленному истреблению даже по внешнему виду страшные. Ну или отвратительные.
– И развоплощали кого на твоей памяти?
– Нет. Большая редкость пет. Особенно темный. Я как-то встречал одного, даже не темного… Сумеречного. Такая большаааая кошка. С лошадь размером. С крыльями и ядовитым хвостом.
– Мантикора, что-ль?
– спросил Пажопье.