Культы, религии, традиции в Китае
Шрифт:
Вначале все эти божества-личности существовали в даосском пантеоне параллельно, действовали и почитались наряду с божествами-категориями. Позже божества-категории отошли в сферу «чистой» даосской теории, а божества-личности стали устойчивым олицетворением определенной идеи. На рубеже I—II тысячелетий н. э. возник уже и некоторый стабильный порядок их изображения и почитания. Так, трое самых высших и наиболее почитаемых божеств даосского пантеона уже воспринимались в качестве устойчивой троицы (Лао-цзы, Хуанди и Паньгу). Позже, однако, Хуанди был заменен появившимся на рубеже I и II тысячелетий еще одним высшим небесным божеством — Юйхуан шанди (Нефритовым императором), который в какой-то мере отождествлялся с древнекитайским Шанди. Юйхуан
Культ Юйхуана шанди возник в эпоху Тан. В 1012 г. сун-ский император Чжэн-цзун специальным указом включил его в состав государственного пантеона, в 1013 г.— поместил в своем дворце его изображение, в 1014 г.— окончательно сформулировал его пышный и величественный титул верховного божества и главы пантеона. Юйхуан шанди считался сидящим на самом высоком небе со дворце из нефрита. В руках его — нефритовая таблетка, на голове — корона из драгоценных камней, вокруг него — сонм помощников и министров. Он — верховный повелитель всех богов и духов, по положению своему равный императору на земле {480, 26—40].
С деификацией Юйхуана шанди это божество стало возглавлять верховную триаду даосского пантеона. Двумя другими членами этой триады были Лаоцзюнь и Паньгу {543, 187]. Иногда место Паньгу занимал кто-либо иной из божеств высшего ранга, например Тай-ши [456, 101] или Тай-и [772, 138]. Эти и другие верховные даосские божества продолжали относиться к высшей группе и были объектом наибольшего почитания. Однако не все из них в равной мере пользовались этим почитанием. Культ Паньгу, например, постепенно ослабевал, как и утративший со временем свое значение культ Сиванму. Тем не менее все эти божества относились именно к высшей группе.
Второй важной группой даосского пантеона были божества-бессмертные. Их значение также было весьма велико, по своей популярности многие из них ни в чем не уступали богам высшей категории. Основное же отличие их от божеств первой группы заключалось в том, что все бессмертные были не мистическими божествами, олицетворявшими идею, а обожествленными героями, т. е. людьми, ставшими богами в результате достижения ими бессмертия. Число таких бессмертных в даосском пантеоне было очень велико и со временем все возрастало. Наиболее известные из них были очень популярны среди народа, о них сочиняли рассказы и легенды. Интересно, что с течением времени большинство героев-бес-смертных, генетически восходивших к реальным прототипам и историческим деятелям, превращались в легендарные божества, о чьих приключениях говорилось в народных сказаниях.
Так, например, основателю даосской церкви Чжан Дао-лину, впоследствии объявленному бессмертным, народная фантазия приписала многие легендарно-героические деяния.
Он не только сумел вернуть себе молодость, приняв приготовленную им пилюлю бессмертия. Он укротил злой дух белого тигра, пившего кровь людей, он обуздал огромного змея, отравлявшего прохожих ядовитыми испарениями. Мистическая сила Чжан Дао-лина, основателя династии даосских пап, передавалась по наследству. Согласно легенде, внук его Чжан Лу во время отступления от войск полководца Цао Цао клал на землю дощечку — и на этом месте появлялась река, чуть дальше клал другую — и вырастала высокая гора [30, 101—104].
К вполне реальному прототипу .восходит и воспетый впоследствии в легендах знаменитый придворный императора У-ди полумудрец-полушут Дунфан Шо. Странности и экстравагантность его поведения, столь необычные для Китая вообще, явились причиной ореола вокруг его личности. Рассказывали, будто лукавый царедворец сумел выкрасть персик бессмертия у самой богини Сиванму, якобы навестившей императора У-ди. В последний раз его видели оседлавшим дракона и унесшимся в небо. Разумеется, после всего этого Дунфан Шо был без колебаний включен в число божеств-бессмертных [430, 47—51].
Вот
Число подобных историй очень велико. Во многих из них отчетливо прослеживается вполне утилитарная цель: убедить людей в реальности и осуществимости бессмертия, а также в том, что даже смерть после приема пилюль — вовсе не доказательство ошибки алхимика. Напротив, после мнимой «смерти» человек как раз и становится подлинно бессмертным.
Среди множества бессмертных есть несколько, которые пользовались в народе особой любовью. Речь идет о знаме-литых «восьми бессмертных» (ба-сянь), легенды о которых в старом Китае каждый знал чуть ли не с детства.
Рассказы о «восьми бессмертных» необычайно популярны в Китае. Это один из самых распространенных в народе фольклорно-мифологических сюжетов. О них упоминается в рассказах, романах и драмах, изображения этих восьми — излюбленная тема художников и скульпторов. Легенды о ба-сянь, начавшие складываться в основном примерное Тан, от века к веку обрастали все новыми и новыми деталями и подробностями. И только в позднем средневековье повествование о «восьми бессмертных», некогда бывших обычными людьми, а затем ставших божествами, героями, гениями-покровителями различных групп или категорий (профессий), приобрело свой законченный, ныне хрестоматийный облик.
С каждым из «восьми бессмертных» связано множество забавных историй и интересных приключений, немало способствовавших популярности даосизма в народе. В соответствии с их возрастом, положением в даосской иерархии и степенью значительности их деяний все восемь обычно располагаются в определенном порядке. Легенды повествуют о них следующее.
1. Чжунли Цюань (Хань Чжун-ли). Это старейший из восьми бессмертных. По преданию, он родился еще в Хань, причем в момент его рождения вся комната озарилась странным светом. Этот свет, довольно необычная внешность новорожденного, его странное поведение (семь первых дней он ничего не ел и не плакал) — все предсказывало ему необыкновенное будущее. И действительно, проявив недюжинные способности, Чжунли в молодости стал известным и победоносным полководцем. Одерживая победу за победой, он упивался славой. Только вмешательство небесных сил, которые знали уготованную ему судьбу и боялись, что постоянные успехи и награды вскружат ему голову и отвлекут от пути истинного, от дао, заставило его познать горечь поражения. Потерпев неудачу в сражении с тибетцами, Чжунли в отчаянии ушел в горы, встретился там с даосским отшельником и стал приучаться к новой жизни. Совершив ряд добродетельных дел (в частности, он научился превращать медь и олово в золото и серебро, которые раздавал беднякам), Чжунли получил небесное знамение, нашел нефритовую шкатулку и в ней наставление, как сделаться бессмертным. Следуя наставлению, он действительно превратился в бессмертного. На рисунках Чжунли обычно изображается с веером, который якобы обладает мистической способностью возвращать жизнь умершим.