Легенда о Чёрном ангеле
Шрифт:
— А что ты хочешь знать обо мне? — интересуется, поглаживая пальцами кожу на моих скулах. — И нужно ли тебе это?
— Нужно. Очень нужно, — киваю, даже не задумываясь, потому что и правда, испытываю острую потребность знать о Вороне больше.
Карл запрокидывает голову, смотрит в ясное утреннее небо, а грудь тяжело вздымается и опадает в такт дыханию. Ворон так и остался с голым торсом, и сейчас особенно ярко на его коже выделяются шрамы и татуировки — несмываемые метки прошлого. Прошлого, о котором я совсем
— Ты говорила, что искала меня, — вдруг вспоминает, но в глаза по-прежнему не смотрит. — Зачем?
— Потому что… потому что мне это нужно было. Очень нужно. И ещё, я хотела узнать, почему тебя посадили. Воспитатели так нам ничего и не сказали, все будто бы вычеркнули тебя из жизни. Но я не могла, понимаешь? Не получалось.
— Вычеркнуть?
— Забыть.
Шумно выпускает воздух из лёгких и прижимает меня к себе так сильно, что, кажется, оглушительный треск моих рёбер слышен в соседнем городе.
Не знаю, сколько стоим так, в полной тишине, врастая друг в друга, обмениваясь энергиями. Нам хорошо вдвоём. Настолько хорошо, что, кажется, уже нет смысла с этим бороться и придумывать оправдания. Словно самой судьбой когда-то было предназначено быть вместе. И неважно, сколько лет прошло и дорог пройдено. Сейчас всё именно так, как должно быть. И от этого невыразимо хорошо.
Всё-таки отпускает меня и смотрит на часы, кивая каким-то своим мыслям.
— Пойдём, Маргаритка, у меня есть ещё пара часов свободных. Пообщаемся, раз желание такое имеешь.
Больше ничего не говорит, лишь берёт крепко за руку, словно боится, что я исчезну, убегу, и тащит меня куда-то. Размашистый широкий шаг, за которым я еле поспеваю. Под ногами разлетаются в разные стороны мелкие камушки и разный сор, а солнце, несмотря на утро, обжигает обнажённые участки кожи.
Высокие ворота остаются вдалеке, и Карл останавливается возле двери, которая открывается перед нами будто по волшебству. Ступаем во двор, а Карл тащит меня дальше, не реагируя на приветственные окрики каких-то мужчин.
Судя по их одежде — всё больше кожа, грубая джинса и сапоги, — делаю вывод, что это такие же байкеры, как и Ворон. Ловлю на себе заинтересованные, похотливые и временами угрюмые взгляды, но все усиленно делают вид, что меня не существует. Просто смотрят, но уже одного этого достаточно, чтобы почувствовать себя не в своей тарелке. Мамочки, ну вот куда он меня привёз?
Словно почувствовав моё смятение, Карл ускоряет шаг, а хватка становится сильнее. Он сжимает мою руку так крепко, что суставы болят, но я не спорю, потому что понимаю: здесь не те люди, среди которых женщине можно остаться в одиночестве и уцелеть. В воздухе витает атмосфера общей напряжённости, страха, пороха и маскулинной брутальности. И от этого нервы мои натянуты толстыми канатами.
Чувствую себя женщиной, попавшей на пиратский
— Где мы? — спрашиваю, когда Карл ногой открывает дверь одного из каменных строений в относительном отдалении от прочих бараков.
— Это Промзона — база нашего клуба “Чёрные ангелы”. Не бойся, никто тебя здесь не тронет.
Боюсь ли я? Не знаю. Только понимаю, что здесь я чужая, но рядом с Карлом, держась за его руку, мне тепло и уютно, в остальное — полная ерунда.
— Понятно, — протягиваю, оглядываясь по сторонам. Просторное помещение, довольно светлое, напоминающее кабинет.
— Проходи, располагайся, я сейчас.
Он раскрывает дверь, на первый взгляд незаметную, слева от входа, а я вытягиваю шею, чтобы рассмотреть открывшийся вид получше. Всё-таки я любопытная. Но, к сожалению, почти ничего не видно — в комнате слишком сумрачно. Бросаю эту затею с подглядыванием и рассматриваю кабинет: светлые, даже слишком, стены, огромное количество потолочных точечных светильников, молочно-белая мебель, а диван, на котором сижу, чёрный… этот кабинет очень подошёл бы какому-нибудь врачу.
Словно, окружая себя стерильной чистотой, Карл пытается что-то кому-то доказать. Быть может, самому себе? Пытается хоть так абстрагироваться от извечной грязи нашего — и своего — бытия.
Пока размышляю, Карл выходит из комнаты, переодевшись в белую футболку и светло-голубые джинсы. Почти нарядный, словно не существует проблем; будто вся грязь мира не способна запятнать его — моего Ворона.
— Карл, может быть, мне лучше в гостиницу пока поехать? — спрашиваю, но Карл отрицательно машет головой.
— Не сейчас. Пока я не могу гарантировать тебе полную безопасность, будешь здесь.
— Но сколько мне тут быть? Я же не могу торчать здесь безвылазно.
— Марго, мне всего лишь нужно провести собрание. Нервничать ещё и из-за того, что может с тобой случиться, я не хочу. Понимаешь меня?
— Перестраховщик.
— Параноик, скорее, — усмехается и присаживается на корточки напротив. Берёт мои руки в свои, массирует ладони и, глядя в глаза, говорит: — Ты на самом деле хочешь узнать, почему меня посадили?
Этот вопрос кажется таким неожиданным сейчас, что не сразу понимаю, какого ответа он хочет услышать от меня. Но мне действительно важно это знать, потому что всю жизнь чувствовала, что так и не узнала тогда что-то важное. То, что способно изменить слишком много судеб.
Киваю, а Карл проводит пальцами по моему запястью, очерчивает рисунок вен, вьющийся затейливыми узорами под кожей, а я понимаю, что слишком сложно Ворону об этом говорить. Слишком долго молчал, пряча правду на дне души, слишком многое потерял когда-то. Но я хочу знать о нём всё. Даже если из-за этого станет больно.