Личная жизнь адвоката
Шрифт:
– Боюсь, что благодаря Еве вы его не сдадите, – смущенно проговорила Лида. Она понятия не имела, как обращаться с таким мальчиком и о чем с ним говорить. – Ева, надеюсь, ты не держишь гостя голодным?
– О, не беспокойтесь. Я сыт, – сказал Артем, замахав руками. – Тем более что Ева меня уже напоила чаем с земляничным вареньем.
В холодильнике стояла кастрюля со вчерашними щами, но Лида не была уверена, что лощеному господину понравится запах кислой капусты. Она вдруг вспомнила о пироге с рыбой, который ей разрешила взять с собой мадам Мерцалова. Ей часто отдавали излишки, оставшиеся после обеда или ужина в доме Андрея Сергеевича, поэтому они с
– Сейчас я вам разогрею пирог, – сказала она, поспешно хватаясь за сумку. – Он с красной рыбой, и вам обязательно понравится.
– Мама! – зашипела на нее Ева. – Артем тебе уже сказал, что сыт.
– Боюсь, я доставляю вам много хлопот, – поднялся с места Артем. – Я, пожалуй, пойду. Ева, не провожай меня. Приятно было познакомиться, – он приветливо кивнул головой Лиде. Взяв ее натруженную руку без маникюра в свою, гладкую и ухоженную, он прикоснулся к ней губами.
Мама Лида была сражена. Ей никогда не целовали руки, впрочем, она и сама на это никогда не рассчитывала. Такое случалось в красивом кино, а она жила в реальном мире и была лишена иллюзий. Лида едва нашла в себе силы кивнуть кавалеру дочери на прощание.
Ева адресовала матери неодобрительный взгляд и тут же вышла проводить приятеля до порога. Когда она вернулась, мать еще пребывала в прострации.
– Как всегда, ты все испортила, мама, – накинулась она на нее. – Стоило тебе лезть со своими пирогами? Ты что, думала его этим удивить?
– Нет, я просто не хотела, чтобы вы пили пустой чай.
– И поэтому предложила ему объедки с барского стола?
– Ты прекрасно знаешь, что это не объедки, – спокойно заметила Лида. – Это просто излишки, которых в богатом доме остается немало.
– Мама, Артем тоже из богатого дома.
– Я заметила, – ответила Лида, к которой уже начало возвращаться самообладание. – Дочка, зачем это тебе?
– Что зачем? – не поняла Ева.
– Зачем тебе этот парень?
– А разве он не хорош? – хмыкнула та в ответ.
– Очень хорош и воспитан ко всему еще, – подтвердила мать. – Но ты – не его поля ягода. Поиграет он с тобой и бросит.
– Ой, мама, все у тебя эти классовые предрассудки! – махнула рукой Ева. – Мы просто с ним приятно проводим время.
– Я вижу, как приятно, – Лида кивнула в сторону разобранной постели. – Надеюсь, у тебя хватет ума предохраняться от беременности?
– Мама, ну о чем ты говоришь? – вознегодовала Ева. – Ребенка я заведу только от любимого мужчины. В Артема я не влюблена. Нисколечко. Мне просто нравится с ним встречаться. Он водит меня в разные места, знакомит с интересными людьми. Да с ним я впервые увидела то, что происходит за пределами нашей рабочей слободки. Можно сказать, что он – мой учитель. У нас с ним взаимовыгодное сотрудничество. Но никакой любви нет!
– Ой ли? – с сомнением произнесла Лида, стараясь не думать о том, какую лепту в это «взаимовыгодное сотрудничество» вносит ее дочь. Ясно же, просто спит с богатеем. – Я не хочу, чтобы ты потом кусала себе локти, как я когда-то. Имей в виду, за пределы нашей слободки, как ты ее называешь, тебе никогда не выбраться. Легко ли будет пережить разочарование?
– Я заранее готова к нашему расставанию. Так что разочарования не будет, – заверила ее дочь, внушая себе, что говорит сейчас чистую правду.
Ева не считала себя простушкой. Она и без матери знала, что их роман с Артемом заранее обречен на неудачу. Она всегда насмешливо относилась к дурочкам, мечтавшим выйти замуж за богатого. Она не верила ни в
Именно поэтому она не считала нужным сдерживаться в присутствии Милицы Андреевны: прятать в пол глазки, говорить правильные вещи. Ей было известно наперед, что, изобрази она даже из себя непорочную деву, эта горгона Медуза ни за что не даст своего благословения на неравный брак. Так стоит ли стараться? Не лучше ли оставаться самой собой: говорить, что тебе взбредет в голову; дерзить, если ее к этому кто-то вынуждает?
Ева старалась не воспринимать близко к сердцу ласковые слова Артема, держать его на определенной дистанции, не обращать внимания на его уловки и ухищрения. Поначалу ей это давалось легко. Она позволяла себя целовать, говорить комплименты, но настырно искала во всем этом доказательства его неискренности и расчета. Но поведение Артема сбивало ее с толку. Спрашивается, что он мог от нее взять, кроме ее тела? Ничего. Но если ему нравится ее голос с хрипотцой, ее зеленые дикие глаза, рыжие волосы, веснушчатые груди, то сколько ему времени понадобится, чтобы насытиться всем этим? Они занимались любовью, как кролики, делая это везде, где только возможно, но их страсть не ослабевала. А есть ли грань между страстью и любовью? Ева говорила себе, что она лишь использует Артема, а он использует ее. Но, к своему ужасу, она стала понимать, что просто запуталась в этих отношениях. Ей уже показалось мало походов в ресторан и новых костюмов, Еве нужен был Артем весь. Полностью. И, доказывая матери то, что она ничуть не влюблена в этого холеного парня с ленивой поволокой в глазах, Ева пыталась убедить себя, что по-прежнему держит эти отношения под контролем. Но внутренний голос уже отчаялся посылать ей сигналы SOS. Ева теряла голову.
– Такой парень никогда не предложит тебе жениться, – безапелляционно заявила Лида. – Выброси все это из головы. Я не хочу его видеть здесь.
– Но это же глупо, мама! – возмутилась Ева. – Ты тут кого только не видела. Выгоняла взашей, но никогда не читала мне мораль. Помнишь, я встречалась с Петькой из соседнего двора? Мне показалось, что ты одобряешь эти отношения.
– Да. С Петькой у вас могло что-то получиться.
– Да, но Петька – электрик. Курит, может выругаться, как извозчик. Ты шутишь? Сравнивать его с Артемом – это все равно что ставить рядом пачку «Примы» и восточный кальян.
– И то, и другое – отрава, – отрезала мать. – Ты всегда была бесстыжей, Ева. Но в случае с Петькой я хотя бы не опасалась за твою судьбу. Здесь же ты разобьешь свое сердце. Помяни мои слова…
Но время показало, что Ева не вняла советам матери. То и дело Лида находила доказательства ее ослушания. В шифоньере появились дорогие костюмы, на полочке в ванной комнате французские духи. Но и это бы еще было ничего. Но Лида стала замечать, как в последнее время расцвела и похорошела ее дочь: у нее заблестели глаза, стала легкой походка. А когда она выходила из подъезда, увлекая за собой шлейф чудесных ароматов, и садилась в поджидавший ее автомобиль, старухи только головами качали.